Легенда Жемчужного озера

Он глядит прямо на нас, открыв широко руки, будто пытается обнять все человечество. Вдоль стен под каждым изображением того или иного святого стоят массивные кандила с зажженными свечами.

Подхожу к алтарю и беру одну белую свечку для молитв об усопших. Кошусь на Алека и, поняв, что он все еще увлечен потолочными фресками, беру вторую поминальную свечу.

Подхожу к иконе Святой Лилиты, которая считается проводником или посланцем в загробный мир. Когда-то она могла общаться с духами умерших, и многие люди через нее передавали послания своим близким на тот свет.

Так продолжалось, пока в Эпоху Раскола еретики не сожгли ее с другими ветами на костре.

Зажигаю первую свечу и ставлю в маленькое углубление в подсвечнике, чем-то напоминавшем пчелиные соты. Мысленно читаю молитву: «Святая Лилита, взываю к тебе с просьбой о помощи. Прошу, передай моей семье – Нане Лэйк, Грегори Лэйк и Микиэлю Лэйк, что я их очень люблю и безумно скучаю. У меня все хорошо, я цела и невредима. Скажи Мики, чтобы не хулиганил там, на небесах, и слушался маму».

Воспоминания о маленьком братике вызвали непроизвольную улыбку, сквозь плохо сдерживаемые слезы. «…Поцелуй и обними их крепко за меня. Благодарю, Святая Лилита».

Окончив говорить о семье, я следом зажигаю вторую свечу, но застываю, осознав, что не знаю имени той, о ком собираюсь прочитать молитву.

--Фелинити, -- подсказал тихий, охрипший голос за спиной.

Внутри все будто бы вздрогнуло, но я не обернулась. Поставила свечу и начала молитву: «Святая Лилита, взываю к тебе с просьбой о помощи.

Прошу передай Фелинити, матери Алека, что он ее очень любит и сильно скучает. Он здоров и, судя по всему, богат. Только уж больно грустен и сдержан. А еще скажи ей, что Алек познакомился с Марджори, дочерью той самой Наны Лэйк, которой Фелинити подарила жемчужный кулон. Поцелуй и обними ее за Алека. Благодарю, Святая Лилита».

Протягиваю к иконе руки, а затем, словно взяв от нее искру, прижимаю ладони к сердцу.

Мы молчим. Я не спешу оборачиваться к Алеку и посему неотрывно гляжу на мирно горящую свечку.

Мне почему-то ужасно стыдно и неловко от того, что я ставила свечку за его маму, но я не могла поступить иначе. Надеюсь, моей веры хватит на двоих.

--Сан Цио́н готов вас принять, -- сообщила пожилая священнослужительница.

Сан Цион в такой же белой рясе, как и его коллега, сидел за массивным письменным столом и выводил что-то на бумаге. Он был худощав, высок, а, благодаря выправленной осанке, казался статен и горделив.