Хозяйка дома Чантервиль

Необходимо было три раза произнести волшебные, но непонятные мне слова, а потом перечислить все те продукты, которые нужно как бы «заморозить».

Но потом я вдруг задумалась.

— Гарри, слушай, а как потом мне расконсервировать всё это добро?

Череп вытянул губы в трубочку и будь у него рука, он бы почесал сейчас макушку в задумчивости.

Но потом, он широко улыбнулся и сказал:

— Вспомнил! Ты должна прочитать то же самое заклинание, но наоборот. И потом сказать, что конкретно из еды тебе нужно освободить из волшебного плена.

Как сказал-то красиво!

— Нужно выучить наизусть эти абракадабры, — проговорила я и приступила к волшебству.

К моему огромному счастью, никаких эксцессов не возникло.

А дальше мне пришлось самой перетащить всё вкусное добро из спальни на втором этаже в погреб.

Нашла более-менее целую посуду: тарелки и подносы, на которые я сгрудила вкуснятину и принялась за работу.

Запыхалась и устала я вконец.

Но зато, в итоге у меня теперь был запас еды: свежеиспечённый хлеб, боюсь даже сказать, сколько батонов; пирожные запасом минимум на месяц или больше; уцелело порядка трёх десятков яиц; не побрезговала и собрала куски сливочного масла; жареная курочка, такая сочная и ароматная, что клянусь, вкуснее никогда не пробовала.

И к моему несчастью у меня был всего лишь один кувшин с холодной водой.

Но ничего, теперь я знаю, как мне наколдовать себе продовольствия.

Правда, спальня оставалась в таком ужасном состоянии, что я по-настоящему испугалась, как бы до завтра тут не развелось всевозможной живности типа червей, насекомых и ещё какой гадости.

Мало ли. Дом-то волшебный.

Привидения кстати, мне пока не мешали. Они просовывали свои любопытные моськи сквозь стену и глядели на мою суету, пыхтение и ругательства, как меня всё бесит. Причём, призраки не произносили ни звука. И правильно, пока я таскала своё добро, уставшая и злая, как тысяча раздражённых ос, они могли попасть под горячую руку и один фиг знает, что я с ними тогда бы сделала.

А вот Гарри комментировал чуть ли не каждый мой шаг.

Подзуживал и откровенно смеялся надо мной и тем, какая я оказывается задохлик! Уже на четвёртый раз таскания выдохлась и устала.

— Это не я задохлик, а твоя прошлая Оливия! — огрызалась в ответ.

На что череп самодовольно отвечал:

— А вот и нет, Ливи! Переместившись в новое тело, ты, моя дорогая, не обрела физическую выносливость предыдущей Оливии. Ты сохранила все свои данные: свой характер, свои возможности и всё остальное, что было присуще только тебе.