Стихия - Огонь

Из золотой шкура Сильваера вдруг сделалась ослепительно белой, она блестела, словно чистый снег на солнце. Девушке стало больно смотреть, она прикрыла глаза ладонью.

Дракайна попятилась, её огонь начал иссякать. Тогда Сильваер ослепительной молнией врезался в широкую бронированную грудь чудовища. Дракон взревел от боли, огромные когтистые лапы заскребли землю. Ужасные перепончатые крылья захлопали в воздухе, поднимая тучу удушливой серой пыли.

Дракон тщетно пытался взлететь. Он взревел и принялся кататься по земле, стараясь раздавить козерога, сбросить его, достать когтями белоснежную шею.

Но Сильваер лишь глубже вонзил свои рога в его тело и принялся разрывать опадающую грудь острыми копытами. Блестящая чешуя полетела во все стороны. Дракайна заколотила хвостом. Змеевидное тело сжалось, клокотавшее внутри пламя хлынуло из ран и тут же чернело, как застывающая лава.

Козерог отступил. Дракайна мгновенно взвилась в воздух. Наполненный злобой и болью взгляд скользнул вдоль предгорья и замер. Черные зрачки сузились, превратившись в два острых жадных кинжала.

- Ты! Убьююю! – Заревела она, невпопад взмахивая крыльями, но не пролетев и ста метров низвергаясь на землю. Кожистые крылья уродливыми тряпками потащились за ней. Дракайна углядела кого-то на другой стороне равнины и не смотря на страшные раны была полна желания этого кого то убить. Разорванное горло исторгало хриплый рык. Из разинутой пасти капала черная как смоль жижа. – Это ты! Это все ты!!!

Пошатываясь на кривых толстых лапах, она полу бежала полу ползла в противоположную от гор сторону, в круглую словно блюдце долину.

В эту минуту из леса выбежала маленькая фигурка. Девушка в голубом платье… Эрдени! Как она смогла скрыться от дракайны и уйти из дворца!? Как она пришла сюда?

Дракайна взревела. Её огромная голова приподнялась, а пасть раскрылась, готовясь сокрушить тоненькую фигурку застывшую на краю леса. Сверкнули зелеными изумрудами сощуренные глаза.

Вероника сорвалась с места, она не рассуждала, не медлила. Девушка слышала только свое дыхание и быструю дробь собственных шагов.

Она увернулась от шипа на конце порванного крыла, от летевшах во все стороны черных брызг. Рукоять ее меча удобно лежала в ладонях. Сталь с восторженным свистом расчертила в воздухе полукруг и вонзилась в шею драконицы у самой головы. Она врезалась в плоть словно горячий нож в масло.

С отвратительным звуком из огромной раны, раскрывшейся, словно второй рот, лилась, воспламеняясь на солнце живая тьма.