Стихия - Огонь

Там, где сутки назад случилось что-то… Что-то настолько странное и жуткое, что до сих пор не укладывалось в голове, не поддавалось обычным человеческим законам, не имело названия. Но при этом имело довольно разнообразные и максимально убийственные формы…

Ночью пришёл туман, плотный и зеленоватый, как трясина. А потом весь гарнизон, старший состав которого сейчас заседал на ящиках под землей, разбудил ужасающий вопль. Кто-то заорал на улице, громко и истошно и перебудил всю воинскую часть. Но, как выяснилось после - три роты из четырех пропали бесследно еще до объявления тревоги.

Двести с лишним человек исчезли, словно провалились сквозь землю.

Вопль душераздирающий, нечеловеческий пролетел над крышами казарм и стих у дома офицерского состава. Грянула сирена - кто-то на КПП спохватился и подал сигнал тревоги. Люди разбуженные вскакивали со своих мест, пытаясь в хаосе и темноте разобраться в чем дело, многие приникли к окнам.

Сквозь застилающий всю видимость зеленоватый туман мерно горели огни прожекторов и далеких уличных фонарей.

В колышущимся мареве, темные на фоне стертых кругов света, мелькали какие-то быстрые тени. Не люди, не птицы…

Внезапно весь свет погас и что-то большое врезалось в стену первого этажа. Три окна взорвались, во се стороны полетели стекла, сержант Бругс взвыл и кулем упал на пол в наползающие зеленые волны.

Никто не успел поднять его на ноги, никто не успел сделать и шагу, когда огромное серое тело проломило оконную раму.

Несколько толстых серых щупалец толщиной с хорошее дерево упали на пол и начали вслепую шарить среди осколков. Одно из них обвилось вокруг тела Бругса и исчезло с ним в окне.

Это происшествие шокировало всех. На некоторое время в доме повисла зловещая тишина, и следующий за этим влажный чавкающий звук заставил людей обратиться в бегство.

***

Старое оборудование пребывало не в лучшем состоянии. Двое связистов день и ночь передавали сигнал бедствия и прослушивали частоты ближайших к Кайове точек связи.

Томас Рокстон и Рей по очереди исчезали в коридоре, который вел в небольшую комнату связного и каждый раз возвращались без каких-либо утешительных известий. Они отлучались до десяти раз на дню и вдвое чаще к ночи.

Непривычная тишина в эфире раздражала и нервировала забаррикадировавшихся на глубине мужчин похлеще происшествия наверху. В сухом шуршании и пощелкивании раций звучал их приговор.