Стихия - Огонь

И сразу за тем, мир вокруг нее начал медленно таять и истончаться, как кусочек ледышки на солнце. Но за секунду до того, как все окончательно поблекло, она почувствовала на себе взгляд юноши. А потом случилось и вовсе невозможное: он улыбнулся ей с палубы корабля и его губы, кажется проговорили:

- «Здравствуй».

***

Вероника проснулась раньше, чем ожидала. Все тело ныло, словно она пробегала весь день напролет, а не проспала, и голова раскалывалась. Пошатываясь и зевая, девушка выбралась из палатки. Свет пошел на убыль, а туман, наоборот, сгустился, значит уже скоро наступят сумерки.

Девушка немного постояла, вдыхая странные и непривычные запахи: дыма от затухающих костров нижнего лагеря, топлива и железа исходящих от поставленных неподалеку автомобилей. Дух человеческого жилья... Нельзя сказать, чтоб он ей нравился.

Вероника снова подумала о козероге, напрягла все свои чувства, чтобы обратиться к своему другу, но тщетно. В висках барабанным боем застучала кровь и больше ничего: ни слова, ни шероха. Девушка вздохнула и поплелась в нижний лагерь, проверить готова ли ее одежда.

Не потому, что обновки были ей нужны. Просто, девушка почувствовала, что дольше не может сидеть в одиночестве и думать о своих снах, которые ее только запутывают.

Она брела между палаток, медленно, рассеяно смотря себе под ноги. Открытый взгляд юноши из сна преследовал ее даже сейчас. Неужели на нее смотрел будущий опасный и жестокий враг? Как, а главное, когда он стал таким? На многие вопросы не существует ответов.

Вероника потерла глаза, заметив что темнота накатывает с каждой минутой, чувствуя, как из тумана к лагерю подступает нечто безликое, но угрожающее.

Тогда девушке стало по-настоящему страшно. Она почувствовала, что вся дрожит.

Вид ярко-оранжевой палатки вернул ее на этот свет. Девушка немного постояла снаружи, пытаясь справится с внезапно нахлынувшими чувствами, и только потом несмело полезла внутрь.

Ее форма была готова, Линда устало отмахнулась от ее осторожных извинений по поводу раннего визита.

Она помогла Вероники одеться и не слушая возражений, забрала грязные вещи в стирку.

Из оранжевой палатки девушка вышла уже другим человеком, вернее так ее воспринимали все, кто в этот вечер уже поднялся с кровати и выглядывал на улицу.

Форма черного батальона сидела прекрасно, не сковывая движений. Лоснящаяся огнеупорная ткань в два, а где-то в четыре слоя, облегала фигуру почти как вторая кожа. Ни одной неудобной складки, ни даже торчащей нитки, никаких изъянов.