Стихия - Огонь

А теперь рассказывает все… и кому? Чужаку, незнакомцу, которого встретил на дороге! – Ее хотят выдать за князя Донида он жестокий и бесчестный человек!

VII Предостережение

- Почему вы носите черный? – Не смотря на многолюдье, в глазах Эрдени блестела радость, которую не могла скрыть никакая холодность. - В нашей стране этот цвет означает верность долгу.

— Это хорошая примета, – кивнула Вероника.

А у нее принято называть это трауром и печалью…

Так и есть. Девушка носит их по своим родным, семье, по всем, кого знала, а еще по себе самой.

По своей прежней жизни, которой у нее не осталось ни капли, и даже воспоминания стираются. Они выцвели, стали блеклыми и не живыми, как старые фотографии. На нее смотрят чьи-то лица… она не помнит чьи…

- Один цвет нельзя носить вечно. - Наставительно проговорила молодая княжна, - Долг и воина изживают себя. – Небесно-голубой цвет чистоты, или роза - надежды. Я желаю вам надеть их.

Нет. Ей не суждено… но незачем ее новой подруге знать об этом:

- Я бы очень хотела.

Жаль, она не может никому рассказать, что чужая одежда — это изощренное наказание за глупость, упрямство, наивность. Это плата за ее нынешние способности. За все, что она просила и еще попросит. За то, что она дойдет туда, куда сумеет и заплатит всего лишь своей жизнью. Какая ничтожная плата за миллионы чужих миров и один свой…

- Вы и представить не можете, какой подарок вы преподнесли моему отцу и… мне. Простите меня, я слишком много говорю и задержала вас. Меня послал отец, он хочет вас видеть.

Я провожу.

Вероника ощутила сомнение, но довольно уверенно кивнула. Что старому князю понадобилось от нее? Наверняка он решит выговорить ей за случившееся.

Рука об руку с княжной она шла с некоторым волнением воображая грядущий разговор. Правильно ли она поступила? Смогла ли разорвать страшный круг? Расскажет следующее утро. Возможно, она не должна была вмешиваться, наверняка она бы не решилась встрять в историю, если бы не Сильваер и Ручеек. Как они там, в лесу?

Старый князь Есши поднялся им навстречу.

Он выглядел плохо, только глаза смотрели по-прежнему цепко с осунувшегося посеревшего лица.

- Дочь моя, я прошу тебя выйти. – проговорил он негромко. - Скоро я возвращу тебе нашу гостью.

Когда за Эрдэни закрылась тонкая расписная створка мудрый, усталый взгляд остановился на Веронике. Есши молчал и смотрел на гостью. Вероника растерянно, с предчувствием чего-то плохого, но от чего-то вызывающе вскинув голову смотрела на старика.