Стихия - Огонь

Хотя от подобных зрелищ Веронике становилось плохо, сейчас у нее возникла странная мысль, что в исполнении Ферро работа мясника вполне может быть сродни искусству. Еще одно точное движение и безобразная голова, усеянная колючими шипами, отделилась от шеи.

- Я верю, в то, что говорю. – Произнесла девушка твердо, пережитый страх смыл условности. Все. Стены, которые она сама так долго возводила - пали.

— Это твое дело. Ты купаешься в солнечных лучах, как я в крови. Пусть так и будет.

- Зачем тебе ее… голова?

- Терпение.

Это своего рода сюрприз. И предостережение. Тот, кому он предназначен, все поймет. - Ее мучитель обтер лезвие своего кинжала о блестящую чешую. - Игра стоит свеч.

- Игра? – фыркнула Вероника. — Значит это все только игра для тебя?

Ферро наконец поднял глаза на девушку. Стальной взгляд был холоден и спокоен. Так он смотрел, впервые отказывая ей в помощи, отпуская совсем одну за стены крепости, так он смотрел, отнимая чужие жизни. Как бы она ни хотела разгадать его… Он навсегда останется за гранью ее понимания и воображения.

Вероника вздрогнула и попятилась, прикрываясь мокрой одеждой.

- Ты победишь, хочешь ты этого или нет, даже если не готова к победе. Сегодня была тренировка. Следующая змея твоя. Она последняя. Присмотрись к своим новым знакомым – она скрывается среди них.

III Тень

Зориг лежал на своём нищенском ложе и не спал. Дыхание отдавалось болью под ребрами и каждое движение было сродни медленной пытке, а мысли прыгали как очумевшая саранча и не позволяли телу расслабиться.

Липкая и холодная, как весенний снег, гибель уже не волочилась за его плечом. Все что он испытывал сейчас – боль и мучения живого тела и духа были победой над глухой неподвижностью смерти. Жаль, что сейчас это не успокаивало. Как будто выбравшись на тонкий лед, он снова был готов бросится с головой в леденой омут. Только израненное тело сдерживало от самоубийственного шага, но его мысли непрошенные и новязчивые летали далеко, лишь изредка возвращаясь в холодную лачугу посреди леса.

Раздумья о ночном госте тотчас сменяли другие: о судьбе несчастной Эрдени, о юной воительнице, имени которой он не знал. Юноша надеялся, что его невероятный ночной гость нашел ее. Перед ним всплывали обрывочные воспоминания о площади перед дворцом, он думал о том каково будет его возвращение и случится ли оно вообще…

Под утро юноша уснул. Когда темнота начала понемногу светлеть, сквозь прозрачную, тонкую пелену забытья ему почудилось, что дверь бесшумно приоткрылась.