Стихия - Огонь

Вызвать Данида на поединок? Невозможно! Пропасть между вельможами и простыми людьми настолько велика, что драться на дуэли позволено лишь равным. Никто не может быть равным императору… Выстрелить в спину на охоте? Но на такую подлость он не способен. Стать преступником… в ее глазах… это выше его сил!

Он может скрыть лицо под маской и выдумать себе другое имя и подкараулить заносчивого наследника где-нибудь на дороге. Что если Донид примет его вызов? Как часто он слушал сказки о благородных разбойниках и воинах пытавшихся защитить свое честное имя, когда законы страны были не на их стороне.

Воображение юноши живо нарисовало картину боя. Нет, не с принцем, а с его многочисленной охраной. Он одержал бы победу над единственным противником, но будущий император не ездит без сопровождения. О его телохранителях ходят легенды, нет воинов искуснее и беспощадней. Ему не дадут даже приблизится… Но Зориг обязан спасти свою любовь, пусть по воле богов или демонов! Он готов на все.

Наверное, Эрдени права… им остается только жить и выполнять свой долг. И ждать конца. Упавая на то, что они встретятся, узнают друг друга и, может быть, обретут счастье в следующей жизни.

Юноша всегда знал свое место. Пусть по приказу князя ему дали отличное образование, и должность, о которой не могли мечтать люди среднего и низшего сословья, но его ненавидели при дворе и сторонились на улицах. Только княжна всегда относилась к подкидышу, как к равному.

Нет времени, - юноша мерил шагами пол своего убогого жилища, словно дикий зверь, мечущийся по клетке, и не видел выхода. Нужно на что-то решаться, иначе будет слишком поздно. Уже поздно!

[1] Сущность пустоты (значение, аналогия с именем Донид)

[2] Одно из полумифических животных, обитающих в труднопроходимой, горной местности острова Лоян, символ мудрости и чистоты. Изображен на гербе правящей династии Сарангэрэл.

III Спор

- Пора возвращаться назад, дитя. Твой сон затянулся…

Вероника ощутила тяжесть собственного изможденного тела. В мгновение ока на нее гранитной плитой навалилось настоящее, с его нечеловеческой усталостью и болью. Девушка не могла пошевелиться ни застонать, а ужасная тяжесть с каждой минутой только напирала. Ее ни на что не годное тело сжималось вокруг нее, сдавливало словно тисками.

Холодный мокрый ветер гнал низкие серые облака.