Последний из рода Тсурэ

Уставился на девушку, ушам не веря, и встретил ее решительный и отчаянный взгляд.

- Что? – повторил он вслух.

- Ты убил отца, чтобы занять место главы клана?

Его пальцы с силой сомкнулись на руле, настолько диким и немыслимым прозвучало обвинение Наятэ. Никогда бы ему и в голову не пришло поднять руку на отца, а та, кто так великодушно прощала его грехи, не находила в нем разницы между необходимостью и желанием убивать.

- Я никогда не хотел становиться главой клана, - глухо ответил он.

- Отец погиб, когда меня не было рядом. Я находился на задании, которое должно было стать для меня последним. Отец собирался реформировать клан так, чтобы мне больше не пришлось убивать. Либо я бы ушел из клана. Но когда я вернулся, отца уже не было в живых. Младший род Тсурэе поднял бунт, собираясь захватить власть в клане. Я убил их – и еще почти шестьдесят человек, которые их поддерживали. Треть всех людей клана, что в тот момент находились в особняке. Я не мог отдать клан в руки тех, кто убили моего отца. Это ты хотела узнать?

Он резко повернулся к ней, едва совладав с гневом – на нее, посмевшую обвинить его в столь ужасном намерении. Не нужно было отвечать. Не стоило оправдываться. Пусть бы и дальше считала его монстром. Не так уж она и далека от истины. Вот только одна мысль о том, что Наятэ считает его отцеубийцей, ранит сильнее любого оружия.

- Треть, - повторила Наятэ шепотом.

Он смотрел в ее серебристые глаза, в которых плескалось смятение, и понимание того, что это последняя встреча с ней, наполняло его отчаянием. Наятэ отказалась от него – задолго до этого разговора, лишь поставившего точку в их отношениях. Она сочла его отцеубийцей, более не в силах отмахиваться от его преступлений, и приписала ему худшее из возможных. Его оправдания не помогут, она больше никогда не сможет относится к нему сколько-нибудь хорошо.

Данэл отвернулся, уставившись на долину, стремительно меркнущую перед ними. Точно так же сгущалась тьма и в его душе. Ведь солнце, освещавшее ее последние недели, уходило от него.

- Данэл, прости!

Он еще не успел осознать этих слов, а Наятэ уже обняла его и уткнулась в шею, разрыдавшись. Он застыл, словно даже забыв, как дышать, когда она очутилась так близко. А затем сквозь всхлипы услышал ее слова.