Каменное сердце

В эту ночь на свет будет произведено прекрасное существо, и Дом Луциато простят за провал десятилетней давности, когда дитя, воплотившее в себе все чаяния и стремления, которому оставалось лишь руку протянуть до конечной цели, неожиданно предало их всех. Лукас понимал, что сам виноват в этом — слишком был рад, слишком горд, слишком расслабился, а Хейн тем временем проводил слишком много времени с другими людьми, был слишком любознателен и позволял семенам сомнения пустить губительные ростки в свой разум. Хейн был слишком умен и своеволен, слишком хитер — настолько, чтобы обводить вокруг пальца собственного отца, и не оставалось иного выхода, кроме как убрать его, иначе этот наглый юнец мог разрушить все.

Но судьба улыбается ищущим, и в этот раз он не оплошает. Он глаз не спустит с мальца и воспитает его, как должно.

***

Так повелось, что на первого сына главной семьи Великих Домов всегда возлагалось больше ожиданий, чем на кого бы то ни было, и если ребенок демонстрировал способности, за него брались всерьез.

Хенджи всегда гордился своим безупречным поведением, более того, он искренне сопереживал и сочувствовал людям и испытывал гордость — и стыд за свою гордость. Он понимал механизм действия своих эмоций, знал на самом деле, что он далеко не так светел душой и сердцем, как считали окружающие. Всю жизнь он подавлял эмоции — заглушал в непроницаемом уединении многочасовых медитаций, тушил ледяной водой источников, игнорировал, вымещая злость во время тренировок. Он старался соответствовать, оправдать ожидания, чтобы потраченные средства, время, надежды окружающих не пошли напрасно.

Остался последний шаг, он на финишной прямой — а у него не оставалось больше сил.

Сегодня при одном взгляде на Главу Дома Аранеа он ощутил такую злость, что поспешил прочь, ссылаясь на дурноту, подобно светлой деве, сбежал позорным образом, в противном случае — он знал — ударил бы его прямо по нахально улыбающемуся лицу.

Этот высокомерный ублюдок недостоин даже кончика ее мизинца.

Он… он своеволен, не соблюдает приличия — первому поклонился не теургу Лукасу Луциато, а Магатши, Главе Даарону. Он не уважает традиции — приехал, сопровождая Лириэль, светлую деву Архай (у Хенджи похолодело в груди, когда он увидел цвета Дома Архай, а после бросило в жар облегчения, когда он понял, что это не Рендан подле него, не Рендан держится за его руку). Он груб, самоуверен и достаточно расчетлив, чтобы воспользоваться ситуацией в своих интересах.