Воровка для венценосного бастарда

Страшное орудие! – Или слегка тебя поджарить, немножко, с одного бока. – И правая рука профессора охватилась сине-зеленоватым пламенем.

Я ошарашено сделала два шага назад.

- Нет, профессор, это недоразумение. Как вы могли на меня подумать!

- Только на тебя и можно подобное подумать в нашем городе!

- Да я ничего ей не сделал!

- А синяк на скуле она себе сама поставила? Похабник! Так и знай, напишу королю, а тот пусть разговаривает с твоим отцом.

- Нет, профессор, клянусь, я к ней ближе, чем на милю не подойду.

Атравир отполз подальше, вскочил на ноги и, неловко кланяясь старику, попятился назад, а потом развернулся и вприпрыжку ринулся к калитке. Вот смехота. Что уж говорить, я была удовлетворена на все сто процентов. Эта сцена окупила мой синяк.

Весь вечер меня обихаживали. Старик накладывал лечебные примочки, Фелиссия подкармливала свежей выпечкой и рассказывала, как мэтр Вировий беспокоился, что я так долго не возвращаюсь из лавки. Уже такая темень на улице. А когда от синяка почти ничего не осталось, меня заботливо уложили в постельку, сказав, что завтра до обеда у меня выходной.

Следующим утром, когда дом опустел, я быстро собралась и отправилась на поиски пансиона «Деревянный заяц», благо, что кухарка побежала на рынок за свежими сливками и творогом, а мэтр ушел в лавку.

Серое каменное здание в духе времен короля Дамориана Первого, приютилось на тихой улице в стороне от Соборной площади. Я вошла и увидела высокую стойку, за которой стояла молоденькая девушка.

- Что желаете, мисси, - спросили меня.

- Где я могу найти мастера Тальмера, он поселился у вас.

- Минутку. Присядьте, я ему сообщу.

Вскоре, он спустился в холл, и мы вышли на улицу, в небольшой садик, где стояли столики. К нам подошла полная горничная с подносом и разложила чашки с чаем и печеньем.

- Рассказывай, - сказал он, когда работница отошла подальше. – Мне нужны подробности.

- Мне тоже.

- Ты о чем?

- Ладно, Тальмер, вначале расскажу, а потом, будь добр, поведай мне, о профессоре, принце и Барашке.

Тальмер скривился, его лицо застыло в нехорошей, злой ухмылке.

- То, что знаю я, не для дамских ушей.

- А то, что знаю я, вообще опасно для жизни, - невесело рассмеялась я.

- Договорились. Любопытная.

Больше меня не надо было уговаривать, и я подробно поведала учителю обо всем, что со мной случилось почти два месяца назад. Некоторые детали его особо заинтересовали, и он переспрашивал, заставляя описывать подробней.