Заложник ведьмы

Глухота и старость сделали его голос громким и хриплым, и вскоре Фелан уловил тихое эхо, разносящее меж деревьев знакомую хрипотцу.

Звук он уловил, но вот понять, где источник, не смог. Слишком уж далеко. Да и эхо доносилось будто со всех сторон разом. Поди разбери, где сейчас был этот тугоухий старик.

— Поможете? — шепотом спросил он у волков. Те с готовностью посмотрели на него. — Нужен старик с хриплым голосом. Слышу его, но не могу понять, где он.

Волки навострили уши, повертели ими, а затем как один ринулись рысцой в одну сторону.

Фелан поспешил за ними. Ула хорошо постаралась над туманом, дальше пары шагов ничего не было видно. И Фелан еле успевал за покачивающимся на ходу серым хвостом. Волки шли один за другим, единым строем, и вскоре Фелан различил голос старейшины. Он был впереди, отчаяно ругался на кого-то. Слишком отчаяно и совсем на себя не похоже.

Фелан не столько узнал эти места, сколько почувствовал. Волки приближались к домику лесничего. И чем ближе они были, тем отчетливее звучал голос старейшины.

Совсем скоро Фелан начала различать слова.

— Да послушай меня! Она убила моего внука! — кричал Гейрт. — Понимаешь ты? Внука моего погубила! Охотник ты али не охотник? Найди и отдай ее мне на расправу!

— Я отдам ведьму только Господу Богу, — спокойно ответил бас. — Ты мешаешь, старик.

Волки замедлили шаг и припали к земле. Фелан последовал их примеру. Теперь он и сам мог определить, где именно находился Гейрт. И Вильгельм был рядом с ним.

Фелан, ступая как можно тише, огибал домик по широкой дуге и крался ближе к ним. Волки же разбрелись в разные стороны, но все еще оставались рядом, чтобы прийти на помощь, когда понадобятся.

— Ты не видишь? Она расвирепела. Из-за тебя! — продолжал кричать старейшина, и Фелан шел на звук его голоса сквозь туман. — Убила моего внука, туман вон наслала. Она всех убьет! А ты тут без толку сидишь! Иди и ищи ее, а не штаны просиживай!

Фелан подошел почти вплотную и уже видел очертания старейшины и Вильгельма.

Охотник сидел на корточках и с чем-то возился, опустив голову. Его плечи плавно поднялись, а потом резко опустились.

— Да простит тебя, грешника, Господь Бог, — пробурчал он басом, не слушая крики Гейрта.

Но ведь Гейрт не был грешником. Он помог охотникам, потерял внука, единственную кровинушку, и жаждал возмездия. Его можно было понять. Но это не делало его грешником. О чем толковал Вильгельм.

— Мое слово такое.