Заложник ведьмы

Из плеча все еще торчало оперение стрелы. Помочь волкам с такой раной он не мог. Он сделал шаг в сторону и почувствовал, как сломанная кость трется о древко стрелы. Неприятно на слух и больно. Но стоять и ждать, пока Вильгельм вспомнит про него, Фелан не мог. И не хотел.

Он пошел прочь. Двое волков сопровождали его. Они шли по бокам, готовые ловить его, если Фелан упадет.

— Стой, еретик! — пробасил Вильгельм в спину. И волки зарычали на него с новой силой.

Фелан брел вперед. Он не понимал, куда конкретно идет, но чувствовал, что идти нужно.

Материнское древо вело его, и Фелан ему верил. Он шел сквозь туман и поверхностно дышал. Вдохнуть глубже мешала боль в плече.

Рана горела жгучим пламенем, и казалось, что древко начинало тлеть от этого жара. Или же это стрела раскаляла плоть?

В ушах шумела кровь и трещало разрываемое огнем дерево. В носу свербело от железа и дыма. На языке оседала маслянистая копоть. Туман из молочного превратился в грязно-серый. И он был сухим. Под ногами жглась горячая трава.

Фелан осмотрелся.

Вокруг дрожали красными всполохами деревья и дымилась трава. Волки скулили, поджимая хвосты. По левую руку в объятьях пламени стоял старый дуб. Как и Фелана, его жгла боль. Он трещал, разрываемый изнутри, скрипел ветвями-конечностями. И как у Фелана, одна его рука-ветвь обломилась и мертвой упала к его ногам-корням.

Здесь всюду разлилось и горело масло. И материнское древо привело Фелана именно сюда.

Позади послышался вой, а за ним грузные шаги и ритмичное дыхание. Оно изредка прерывалось кашлем.

— Добегался, еретик, — пробасил Вильгельм.

Дуб скрипел и звал к себе. Он хотел помочь, хотел сослужить последнюю службу этому лесу. И Фелан пошел на зов.

— Не уйдешь! — выкрикнул охотник и тяжелым рывком приблизился к Фелану. Но он уже подошел к дубовым корням.

За ними скрывался от глаз склон оврага. Фелан сделал последний шаг. Его колени подогнулись, а силы покинули тело. Он покатился вниз. Охотник кинулся за ним.

С закрытыми глазами Фелан слышал, как сапоги охотника скользили позади по тлеющим листьям.

Он чувствовал, как горячий воздух отзывался на движения рук, пытающихся его схватить. Он чувствовал телом землю, чуял запах паленой шерсти.

Жилистое тело зверя врезалось в него, сбило в сторону и прижало к земле, останавливая падение. А дальше — судорожный вдох Вильгельма, удар массивного тела о корни, стремительное движение вниз, хруст листвы и веток, и снова удар о землю.

Сон граничил с реальностью и казался спасением от боли.