Заложник ведьмы

— Ты будешь сидеть на цепях, пока…

Арлен вцепился зубами в мясистый палец и сжал челюсти. Охотник заорал так, что почти оглушил. Рот наполнился кровью, и на языке снова осел привкус железа. Послышался хруст, и охотник завизжал еще истошнее.

Скрип петель и топот ног почти растворились в визгах охотника, который дергал руку на себя, пытаясь вырваться. Появились еще руки, схватили Арлена за плечи и потянули прочь. Зубы щелкнули и сомкнулись. Охотник отлетел в сторону, раздался грохот. Свет колыхнулся и погас.

Визги охотника превратились в хныканье. Вскоре пришел один из деревенских с лампой в руках и осветил хлев.

Удар по голове, еще один по животу. Снова болью прострелило ребра. Арлен согнулся и бухнулся на бок.

— Палец! Мой палец! Он мне палец оттяпал! — продолжал кричать охотник, зажимая одной рукой другую. Двое склонились над ним и пытались как-то его успокоить.

Над Арленом склонился Вильгельм.

— Выплюнь, — скомандовал он.

Арлен усмехнулся и сплюнул палец на пол.

— Зачем? — спросил Вильгельм, прищурившись.

Арлен смотрел ему в глаза. Теперь он не чувствовал страха, только бурлящую в жилах ярость.

— Похотливой свинье пальцы не нужны, — процедил он.

Вильгельм смотрел еще пару мгновений, а потом выпрямился и подошел к скулящему на полу охотнику.

— Ты хочешь сам возлежать с ведьмой? — спросил он.

Охотник посмотрел на Вильгельма и нахмурил брови на раскрасневшемся лице. Махнул рукой в сторону Арлена, возмущаясь.

— Да какая разница?! Он мне…

Вильгельм схватил своего прихвостня за ворот, дернул на себя и с силой ударил в нос.

— Ты мне все еще нужен, особенно сегодня ночью. Так что суд отложим на потом, — пробасил он, роняя охотника на пол. Тот шлепнулся на задницу, а потом на бок, и свернулся колачиком, зажимая лицо руками. Он тоненько, чуть слышно скулил и всхлипывал. Двое других не решались к нему подойти. Они дождались, пока Вильгельм покинет хлев, и только тогда поволокли своего товарища прочь.

Арлен сплюнул остатки крови, но от привкуса железа не избавился.

Нет уж. Нельзя тут отсиживаться. Если не эта свинья, так найдется другая. Надо выбраться и помешать охотникам.

Вот только со связанными руками и ногами не убежать. И в голове, как назло, не было ни единой мысли. Только мелькали в воображении картины издевательств охотников над плененной Улой. Виделось, как ее бьют и режут, как она кричит от боли, плачет, страдает.