Заложник ведьмы

Кора ощетинилась тысячами острых иголок, и прикасаться к ней было мучительно больно. И все же он не убрал руку, а лишь сильнее прижал ладонь.

Он сделал глубокий вдох и произнес самые искренние слова, на какие был способен.

— Я, нареченный матерью Фелан, клянусь, что впредь буду защищать Улу с такой же верностью и преданностью, как и ты защищаешь ее и помогаешь ей. Я клянусь, что впредь буду принадлежать только ей, целиком и полностью. А если и она согласится стать моей, то буду безгранично счастлив. Правда, я еще у нее не спросил.

Ничего, спрошу потом.

Иглы под ладонью смягчились, и тело наполнилось знакомым теплом. Оно немного отличалось от того, которое рождала Ула. Но это точно было целительное тепло. Все царапины и ссадины, полученные на пути, затягивались и заживали. А поврежденные ребра нагрелись пуще иных ран, почти горели, но боль постепенно отступала.

Фелан вздохнул полной грудью.

Воздух пах мамой. Тем же молоком, печеной картошкой и влажной лесной землей. Словно она стояла рядом, живая и здоровая, радостная, улыбчивая.

На глаза навернулись слезы, которые он не мог сдержать. Фелан прислонился лбом к стволу и позволил себе несколько мгновений слабости.

Вот почему его называют материнским. Оно такое же теплое и родное, заботливое, ласковое. И оно приняло его, как мать принимает дитя со всеми недостатками и достоинствами.

Чувства обострились. Фелан ногами почувствовал вибрацию от четырех лап, бегущих по корню древа к нему. Он обернулся и пошел навстречу, утирая щеки рукавом. К нему несся серый волк, тот самый, чьего волчонка Ула полдня спасала от смерти.

Он бежал, вывалив язык набок, уставший, с опаленной шерстью и пробитым стрелой ухом. Но в его глазах читалась решимость.

Волк остановился перед Феланом и склонил голову. Фелан присел перед ним и потрепал между ушами. Зверь посмотрел на него с преданностью верного друга, и Фелан кивнул ему, вставая в полный рост.

— Вперед, серый, будем помогать Уле и спасать наш лес.

Волк махнул хвостом и посеменил вниз по корню. Фелан побежал за ним, и зверь ускорился.

Они бежали вперед, к другим волкам, и Фелан чувствовал, как сильно изменилось все вокруг. Нет, не так. Он сам изменился. Уши улавливали больше звуков, нос чуял больше запахов, и даже кожа ощущала малейшее движение воздуха. Казалось, что теперь он не просто знал лес, но стал его частью. Он стал таким же диким зверем, как и этот серый волк, породнился с ним.

Он слышал, как вдали выли и скулили другие волки, напуганные огнем и людьми.