Лихо

Но прежде она кинулась на колени, вцепилась в плечо Лиху и что есть мочи потянула, а там уже стала думать, на кой.

Молодец был лёгок, что пёрышко. Поди разбери, отчего на шее сидючи так давил. Девка аж назад завалилась от неожиданности.

Пуще прежнего рассвирепело чудище! Заметалось меж деревьями, обиженно заревело! А Лихо нависло над девкой на вытянутых руках и как заорёт:

- Чего творишь?! Зачем меня спасаешь?!

- А ты меня зачем?! – вскинулась Нелюба.

- Да ежели ты подохнешь, мне не на чьей шее сидеть будет!

- А ежели подохнешь ты, то и шея уже не понадобится!

Правых и виноватых рассудил медведь.

Хватил Лихо пастью за бок, молодец так разом и побледнел. Пропала широкая белозубая улыбка, рудой окрасилась рубаха.

- Вот тебе и на…

На губах вскипела алая пена.

Не по нраву пришлась косолапому лихая кровушка. Принялся тереть морду, рвать шкуру когтями. Уже и не зверь вовсе, а одна только злобная тварь. Кого встретит – мигом заломает! На таких дзяды посылают крепких мужиков, пока не случилось беды.

Нелюба то сразу поняла. Понял и молодец. Он растянул губы в недоброй усмешке.

- Не поминай… лихом, славница.

И пошёл к медведю, зажимая бок. Сквозь пальцы сочилось чёрное, кровь дымилась, как головешки.

В крепких дружеских объятиях сошлись не-зверь и не-человек. Покатились по кочкам, по веткам, по алой сочной землянике и свалились в овраг.

В единый миг всё стихло. Ни рёва, ни крика, ни тяжёлого дыхания. Робея, Нелюба приблизилась к обрыву. На дне его догнивало старое дерево с ветками-кольями.

На ветках, насквозь пронзённый, лежал медведь. А Лихо так и пропало.

***

Денёк у Нелюбы выдался – врагу не пожелаешь. Домой вернулась чумазая, хромая, растрёпанная. Батюшка сразу браниться начал, а мать с Ладой кинулись проверять, цела ли. Всю правду девка не рассказала, только полправды. Что от смертных коробов шла через лес – земляники к праздничным блинам набрать; что недоглядела и заплутала и что встретилась с обезумившем зверем.

Нога? А ногу подвернула, когда убегала. Зверь что? Да в овраг свалился. Не иначе покойники дед с бабкой подсобили.

Поохали, поплакали, как принято, да и успокоились. Жених-то никуда не делся, уже, верно, близёхонько к деревне, а для встречи ни земляники, ни блинцов. Да и сама невеста что мертвянка.

Пока отмыли девку, пока одели да нарумянили, пока напекли угощения, уже и вечер наступил. Слав нет-нет, а выходил за порог: едут ли? Гости всё не спешили.