Желание

Да, он смотрел на нее глазами, полными любви и восхищения. Да, у Лауры было все, о чем она мечтала: шикарный дом в Бруклине, прислуга и возможность посещать лучшие места Нью-Йорка: от премьер мюзиклов на Бродвее до ресторанов, где ужинали мировые звезды; но… Стоило ли оно того? Чем чаще она смотрела на Сильвию, тем чаще думала, будто нет.

Лаура получила все, но лишилась главного — свободы. Может быть, родись Сильвия в любви, все сложилось бы иначе, а так… Лаура качает головой и залпом выпивает газировку из бокала. Легкий привкус клубники с базиликом оседает на языке, но напиток вовсе не освежает.

Слишком теплый, давно уже не газированный, сейчас он напоминает подогретый сироп. Отвратительно.

Интересно, как Сильвия чувствует себя сейчас? Их последний разговор, как и ожидалось, не привел ни к чему хорошему. Девица выросла неблагодарной и такой же озлобленной, какой чувствовала себя Лаура много лет назад. А на что она рассчитывала? Неужели думала, будто дочь примет ее с распростертыми объятиями? После того как она оставила ее один на один с таким холодным чудовищем, как Оскар? Вряд ли.

Лаура и не догадывается, насколько Сильвия когда-то нуждалась в ее любви. Для нее в любви матери нет ничего особенного: она от материнской любви лишь открещивалась, считая собственную мать излишне навязчивой, бестактной, преданной семье. Скованной. И ей никогда не хотелось вырасти такой же.

Лаура Хейли выросла свободной, но безгранично одинокой. Оскар любил ее — искренне и настолько горячо, насколько вообще может любить глыба льда; Сильвия видела в ней пример для подражания; Джессика и Карен — ее старые подруги из Нью-Йорка — готовы были в рот ей заглядывать.

А Лаура променяла их всех на возможность играть по своим правилам. И виллу в Италии, неподалеку от Палермо, которую отсудила у Оскара в обмен на дочь. Ее собственный роскошный дом на берегу моря. Не хватало только красивого любовника — вроде тех, каких она иногда цепляла за пределами Сицилии. Там, где на нее не смотрели как на дочь Роберто Ферраро.

Звезды вспыхивают на потемневших небесах одна за другой, и их узор отражается в подрагивающей водной глади спокойного моря вдалеке. Сколько можно было бы отдать, лишь бы огни звезд обратились бесконечным множеством сверкающих в темноте окон небоскребов, а крики чаек — гулом машин. Ничего, осталось всего несколько дней до рейса, и Лаура наконец вдохнет воздух Нью-Йорка — города не свободы, но вечной жизни. И не важно, что думает о ее поездке Сильвия. Или Оскар.