Желание

И Роберто… Как думаешь, почему он уехал из собственного дома? О, Лаура, он давно уже разочаровался в тебе. Старикан без ума от Сильвии, — своей идеальной внучки — а вот с тобой ничего не получилось. Ты с самого начала была непослушной дочерью. Нелюбимой. Правда же?

Трясет Лауру Хейли не только от страха. Что это за липкое, скользкое ощущение под кожей? Словно она проглотила горстку скарабеев и теперь они шевелятся внутри, пытаются выбраться наружу. Почему ей так больно? Почему она так злится? Плевать ей, что думает отец! Он давно уже не указ ей, он никогда и прав-то не был! Даже когда покачал головой и поджал губы, едва она вернулась домой.

Даже когда слезно умолял ее встретиться с дочерью на второй год после отъезда из Нью-Йорка. Он ничего о ней не знал! И до сих пор не знает!

Глаза предательски пощипывает, Лаура закусывает губу, но отказывается признать очевидное. Вовсе ей не больно. Вовсе не гадко осознавать, насколько жалкое существование она влачит уже второй десяток лет.

Никогда она не была наивной: видела, какие взгляды бросают на нее поджарые, смуглые молодые люди с горящими глазами — они смотрят на нее с жалостью, даже когда нависают над ней в постели. И по душе им вовсе не общество престарелой любовницы, а ее приличное состояние, доставшееся от отца и Оскара.

Лаура Хейли — дряхлая, стареющая женщина, растерявшая все. Близких, любовь и даже красоту, какой так гордилась. И подать себя как следует она уже не может.

— И как ты чувствуешь себя на месте Сильвии, Лаура? — шепчет ей на ухо удивительный человек с рогами, откуда-то знающий о ней абсолютно все.

— Ты не представляешь, как ярко пылает в ней ненависть к тебе. Ненависть пополам с любовью — самое жуткое, что только можно придумать.

— Сильвия уже взрослая девочка, — сдавленно произносит она, глотая слезы. Столик выпадает из ослабевших рук, с грохотом валится на пол и катится по террасе в сторону невысокой лестницы. — И должна понимать, почему так сложилось.

Я и так дала ей достаточно.

— Что ты дала ей, Лаура? Жизнь, в которой она не нашла ничего лучше, чем потребовать любви не у кого-нибудь, а у проклятого демона из преисподней? Жизнь, где она с удовольствием убивалась об ублюдков, которые вытирали об нее ноги, потому что мамаша научила ее только одному — правильно себя презентовать, а папаша в каждом встречном видит угрозу? Подарочек что надо.

Когтистые пальцы смыкаются на ее шее, до крови царапают кожу.