Желание

Рассадник грехов их отца, придумавшего заповеди для всех, кроме самого себя. Перед Господом все равны, но Господь всегда стоит на несколько ступеней выше.

И точно знает, что ему нужно. Ему — вовсе не ангелам, с остервенением вгрызающимся друг другу в глотки уже который день. А ведь смертные описывают Священную Войну в своих книгах: зовут ее праведной битвой Господа и мятежных ангелов, которых низвергли в Ад за предательство. Считают, будто он был прав. И не догадываются, что никакого Ада на самом деле не существовало до того самого дня.

Они с Расиэлем скрещивали мечи несколько часов кряду, но казалось, будто битва тянулась десятилетиями. Звенела сталь, летели в сторону красные от крови перья, сверкали праведным гневом глаза. Как они до этого докатились? Но отступать было уже некуда. За спиной у Мертаэля простиралась бесконечная долина стекла — когда-то чудесной красоты город, сейчас лежащий в руинах, укрывший осколками битого стекла тела павших товарищей и ангелов, не способных увидеть в поступках Создателя зерно безумия.

Доверить ему целый мир смертных, давно пошедший своим путем, развивающийся и без божественного вмешательства — то же, что посадить ребенка управлять страной. И Мертаэль из последних сил поднимал меч снова и снова, скрипя зубами от боли, замахивался и осыпал Расиэля ударами под отчаянные крики братьев впереди. Под ослепительные всполохи небесного пламени и оглушительный, разливающийся по Небесам голос Создателя.

Когда все они выдохлись, когда держать в руках оружие могли лишь двое ангелов, не считая Расиэля, отец все-таки решил прекратить это безумие.

Тогда, когда от великого небесного города остались лишь полыхающие, пышущие жаром руины, припорошенные опаленными перьями. Кое-где — крыльями и обгоревшей плотью ангелов, положивших жизнь на борьбу за право смертных жить. И ради чего? Мер помнит, как в тот момент отчетливо понял: Создателю достаточно щелкнуть пальцами, чтобы обратить в пепел каждого из них и сделать по-своему. Как они могли повлиять на него?

Отчаяние холодной, липкой пеленой опустилось на него и накрыло с головой.

Они, разгоряченные несправедливостью и подталкиваемые его желаниями, лишь танцевали под дудку сумасшедшего. Может быть, он сидел на сверкающем троне и подергивал за ниточки, глядя, как они разрывают друг друга на части. Огромный, по-настоящему опасный ребенок. Мер сплюнул кровь на пол и без сил опустился на колени, ногтями до боли царапая шершавую каменную поверхность.