Желание

Длинные темные волосы, свисающие перед бледным как мел лицом, заслонили собой окрасившиеся кроваво-красным небеса.

— Довольно! Вы достаточно повеселили меня, дети мои, — голос Создателя Мер не помнит, до сих пор он кажется ему бесцветным и просто громким — лишенным всякой индивидуальности, глуховатым. — Только взгляните на себя, сцепились из-за каких-то букашек, каких я могу создать сколько душе угодно. Сколько жизней вы отдали? Сколько вас осталось?

Ответом ему стала тишина. Лишь догорающие кострища на месте когда-то величественных сооружений, чужих домов и судеб потрескивали и постукивали, напоминая о принесенных в жертву ангелах.

За те недели они едва не перебили друг друга. Сколько их осталось? Десяток? Два? Тогда Мертаэлю казалось, что гораздо, гораздо больше. Но тогда он ошибался куда чаще, чем сейчас.

— Знаете, мне всегда хотелось посмотреть, сможете ли вы существовать сами по себе. Может ли из вас получиться что-то стоящее? Не такое скучное и занудное, как сейчас. И я наконец-то понял, на что вы сгодитесь!

— Создатель! — кричал Расиэль хрипло.

Держался из последних сил, опираясь на воткнутый острием в землю меч. К тому моменту и он тоже сдался. — Мы почти одолели предателей! Ты вновь сможешь населить Небеса преданными тебе детьми!

— Что ты там бормочешь, Расиэль? Впрочем, неважно. Что важно, так это то, что я ужасно от вас устал. — Господу не было никакого дела до погибших детей, до разрушенного едва ли не до основания города. Он устал. Тогда сердце сжималось от боли и казалось, будто в душе образовалась зияющая пропасть — она разрасталась и поглощала все вокруг; а сейчас Мер вспоминает об этом со здоровым безразличием.

Осталось ли в нем хоть что-нибудь от ангела Мертаэля? Наверняка нет. — И раз уж вы так хотели спасти бесполезных земных букашек, я оставлю их в покое. Как следует развлечься можно и с вами. Кто-то же должен преподать вам урок, а?

И этот урок уродливым шрамом проходит сквозь всю долгую жизнь Мера. Он помнит оглушительный щелчок пальцами и жуткую, пронзившую тело боль.

Яркую вспышку света и настоящую пропасть, зародившуюся внутри, — Создатель с мясом вырвал у каждого ангела саму суть. Отобрал те чувства, какие сам когда-то подарил, и низверг их в преисподнюю. Всех до единого.

Создал Ад, о котором когда-то мечтал, и каждый из них обречен был смириться со своей новой сутью. Мертаэль, когда-то представлявший на небесах любовь, оказался навсегда связан с похотью. Чувством липким, противным и переменчивым, как сама его суть.