Смертельная Шпилька

— Ты же не считаешь, что маркиза Буну убили на торжествах только для того, чтобы выкрасть коллекционное оружие? – иронично поинтересовался Вилохэд, — не слишком ли круто для пистолета, пускай даже со всех сторон разукрашенного бриллиантами?

— И этот парень удостоился похвалы его величества за расследование дела о куклах? – вздохнул сэр Гевин, — иногда мне кажется, что тебе доставляет какое-то извращённое удовольствие выводить меня из себя! Вор просто мог воспользоваться ситуацией с убийством. Наверняка он выжидал, когда начнутся торжества, а когда убили маркиза Буну, понял, что взлом двери – единственный шанс совершить то, зачем он проник сюда.

Он довольно грубо взламывает замок, крадёт пистолет и покидает покои дайнагона так, как будто он не при чём. Ему остаётся только покинуть Каэ-доно вместе со своим трофеем и доставить пистолет заказчику. Мне начинает нравиться сыскная служба, — довольный собой заявил Дубовый герцог, — был бы я лет на двадцать моложе, потеснил бы тебя, Вилли, с королевской должности.

— Но как вор проник во дворец? И почему сигнализация не сработала, когда дверь покоев маркиза Буны была взломана? – спросила чародейка, увлечённая версией отца Вила.

— В замке полно народа, — пояснил герцог, с нотками снисходительности в голосе, — он мог оказаться кем угодно, от личного камердинера до случайно нанятого слуги, а мог и просто проникнуть в замок во время приёма гостей. Вы же сами видели, какое там творилось безобразие.

— И всё же меня твоя версия, отец, не убеждает, — возразил коррехидор, — вор мог вполне уйти с пустыми руками.

Его величество упоминал о не особо благополучном состоянии финансов дайнагона. Вдруг маркиз Буна сам уже продал свой пистолет? Вор входит в комнату и находит лишь пустой футляр.

— Вздор! Ни один кавалер наградного оружия не станет продавать его, даже если будет стоять на грани нищеты, от чего маркиз Буна был далёк. И потом, — отец победно поглядел на сына, — если бы он продал свой пистолет, ради чего он стал бы привозить в Каэ-доно пустой футляр?

Вил уже почти придумал очередной контраргумент, как спокойную тишину глубокой ночи пронзил женский крик.

Из-за привычной слышимости в артанских домах и замках крик показался громким, отчаянным и преисполненным боли.

Глава 5 ПИСТОЛЕТ И САПФИРЫ

Кричали в соседних апартаментах, дверь которых также украшал знак Букового клана. Глава Дубового клана обошёлся без обычной вежливости: деликатного стука и разрешения войти.