Куда летит сердце. Перо сокола

— А я ведь говорил, я ещё тогда предупреждал, что хорошего не выйдет, но никто не слушал.

— Но разве от дома откажешь без причины? — со значением возразил гость.

— Не откажешь... — вздохнул Дубовый Лоб. Помолчал, просветлел: — Вот и взял на себя заботу неподъемную, всему, что надо в радении об семье, обучать. Ведь что она знать-то могла. У неё хозяйка даже дрова сама не рубила. А дом-то... Я, когда на погляд за Вашуткой остался, то вот поверь мне, столько всего по хозяйству переделал: и петли смазал, и печь почистил.

В подклети раздался громкий звук, Дубовый Лоб осёкся и закончил уже в полголоса:

— Вот прям много чего сделал.

— Это ты молодец, — понятливо согласился Пустые Щи. — Это ты правильно. А за девицами и впрямь особый догляд нужон. Ты ведь в рукоделии чем помочь можешь? Вот и я не могу. Ой, я тебе что расскажу, тут затеяла раз моя хозяюшка пряники печь, да и найти не может резную свою скалку...

Затаившаяся в полутьме Кривая Намётка не стала далее слушать, только улыбнулась мудрости гостя и пошла наверх, девицам ведь и в самом деле отдых не помешает.

В девичьей светёлке было уютно и духовито. Солнце щедро заливало комнату сквозь большие двойные окна, отражалось от светлых деревянных стен, оживляло красочные росписи на поставце и сундуках, запускало солнечных зайчиков от цветных стеклянных подвесок на ожерельях старших сестёр.

Рядом, в пристойке, была травницкая хозяюшки, в ней как раз сохли весенние первоцветы, наполняя верхние комнаты запахами грядущего знойного лета.

Домовичка прошлась по яркому половичку мимо сидящих на стульях противу друг другу и оживлённо обсуждающих что-то старших девиц прямо к столику у окна, поставила чашку с шанешками рядышком с кувшином, наполненным пряным ягодным взваром, и окликнула:

— Донюшки, прервитесь, откушайте.

— Гостята, милая, спасибо, но подожди маленько, вот минуточку всего. Только сели клубочек вертеть, — отозвалась Искра.

Истинные имена были в обиходе лишь между свойственниками, сами домовые в быту откликались на прозвища, данные хозяином при первом призыве.

А бывало и такое, что домовик всю жизнь мог прожить, так и не получив от хозяина клички. Да что там, Кривая Намётка знавала многих людей, которые всю жизнь, боясь дурного глаза, откликались на любое обращение, до самой смерти утаивая собственное имя.

Убедившись, что старшие не бездельничают, домовая занялась младшей сестрой.