Куда летит сердце. Перо сокола

— Так, так, так — горестно встрепенулся на подоконнике селезень.

— Не стоит волноваться, — проскрипел из угла Хотеня. — До меня слухи о тех горшках тоже доходили, к тому же я с одним чародеем в переписке состою, так он и ответствовал мне, что хоть горшочек и стоит монетку медную, да только в обиходе не удобен: до тех пор кашу варить будет, пока ты заново слова не произнесёшь, волшебство отменяющие. Уже были казусы: хозяйки либо забывали слова заветные, либо за хлопотами домашними отвлекались, и каша из горшка успевала сбежать.

В одну деревню даже проехать не могли, все дороги варевом были забиты. К тому же горшки глиняные, бьются часто. Так что ни в какое сравнение с нашими самобранками посуда эта не идёт. Но волшебство занятное, занятное, я как раз изучаю.

— От царя Берендея поступила грамотка, царь-батюшка, — спокойно вымолвил боярин Евгодим и неспешно протянул подбежавшему Митене свиток. — В нём просьба личная да и большой заказ на изготовление доспехов и оружия богатырского, затеял он летом на турецкого салтана войной идти.

— Ой, как плохо, — Иверей отмахнулся от свитка, и Митеня понятливо отошёл в сторонку.

— Так что в том плохого? Напротив, заказ большой, хороший, все кузнецы заняты будут.

— Не спорю, что будут заняты, но только всё, что из-под рук их выйдет, будет во зло использовано.

Иверей даже с лица спал, настолько ему эта мысль боль причиняла. Он всегда переживал, когда до него доходили вести об очередной испорченной волшебной поделице. Но наиначе он страдал, когда с великим тщанием и умением сотворённые вещи применяли по злому назначению.

— А что, казначей, сполна ли расплатился царь Берендей за предыдущую свою просьбу, когда ему на свадебку Жар-птицу за единую ночь доставили? — в повисшей тишине веско прозвучали слова всегда спокойного Евгодима.

— Уж коли с грамоткой не прислал царь Берендей кубышку с яхонтами, которую мне передать для учёту должно, то тогда и нет. Не расплатился, — невозмутимо ответствовал Чемез.

— Ой, как хорошо, — радостно воскликнул Иверей.

— Так, так, так, — поддержали его с подоконника. Из угла раздался одобрительный всхрап искусника.

— Мы тогда, с Вашего позволения, ответную грамотку составим, царь-батюшка? — при этом Евгодим обернулся к боярину Лабуне.

— Уж не извольте сомневаться, царь-государь, в лучшем виде всё сделаем; во всём нашем уважении к ратным стремлениям Берендея распишемся; о том, как живёт-поживает молодая супружница, осведомимся; о досадной недостаче в казне нашей пожалимся.