Куда летит сердце. Перо сокола

Как так вышло, что он всё может рассказать о мире вокруг, но ничего не ведает о самом себе?.. Что же такого случилось, раз выглядит он невредимым, а руки-ноги чуть что — отказывают?.. С этими нелёгкими мыслями и заснул.

Испугавшая его незнакомка объявилась наутро: назвалась зелейницей[2] Арысей, сказала, что принесла для него сменную одежду и мешочек с лекарственными травами и вернула калиту. Одежду и кошель вручила Финисту, о травах принялась толковать домовому: когда и как заваривать, как часто поить болящего. Вначале мужчина принял её за молодку, но, приглядевшись, понял, что узорная рогатая кичка[3], звонкий девичий голос и стройный стан ввели его в заблуждение.

Потому как в него пристально вглядывались серьёзные тусклые глаза умудрённой жизнью старухи, в которых не было ни намёка на золотистый мёд и диковинный зрачок. Финист даже подумал, что с такой строгостью на него могла смотреть баушка. Он попробовал ухватиться за эту мысль, но шумная тескотуха разогнала все думы, и они разлетелись испуганными воробьями.

Зелейница усмехнулась, взялась за его виски и знакомо прикоснулась лбом ко лбу. Мо́лодец попытался вырваться, но почувствовал, как уходит головная боль, и присмирел. После все уселись пить чай с корявыми, но пышными вертушками с высыпающейся начинкой, и рассматривать содержимое калиты. В ней обнаружились золотые да серебряные монеты, ключ с узорной головкой и сложной коронкой, пегое пёрышко и сильно измятый, оттого непригодный для носки широкий пластинчатый обручь[4] с гравировкой.

Финист повертел в руке украшение, попытался выпрямить, но металл не поддался. Никаких мыслей или воспоминаний, его эти вещи или чужие, не пришло. Разве что, по словам домового, перо явно соколиное было.

Тут Арыся и поведала, что молодец лишь внешне выглядит здоровым и невредимым, а на деле его заколдовывали недавно, но, видать, у Финиста хватило сил самому волшбу сбросить. А отчего память ему отшибло, сказать не может, но слыхала когда-то о похожей истории: одного мужика так сильно в драке помяли, что он не то что знакомых, родных не узнавал.

Но со временем опамятовался, даже присмирел чуток.

— За дело хоть мужику досталось? — полюбопытствовал Охлопок.

— А я почём знаю... — отмахнулась зелейница, — говаривали, ему и причина не нужна была, чтобы кулаками размахивать.

— А как долго не помнил ничего? — уточнил Финист.

— Так не сказывали, соколик, только и знаю, что опомнился. А вот волосы ещё долго зелёными были...

— Это как так? — удивился домовой.