Куда летит сердце. Перо сокола

— У мужика того жена затейницей оказалась. Надумала ему голову измельчённым подорожником намазывать, лечила его так. Но ты не бойся, ничем тебя натирать не стану, — успокоила Арыся побледневшего Финиста. — Будешь сбор особый пить, он быстро крепость телесную вернёт, да и ум прояснит со временем. А пока не тревожься понапрасну, от этого голова болеть будет. Я не могу около тебя день-деньской сидеть да боль забирать, у меня своих дел полна зобёнка, самое время травы заготавливать. А ты в избе-то не сиди. Земля у нас непростая, немало на ней родников с волшебной водой.

Особенно их много по окрестным лесам попрятано, потому в них даже воздух исцеляет.

— Так вы меня в живой воде омывали? — поразился Финист.

— Скажешь тоже. Живой воды только капелька малая нужна, да и то, когда умершего в наш мир возвращаешь. Тебя же в ключевой искупали, силы вернули.

— Как Кощею?

— Можно и так сказать, — по-доброму усмехнулась Арыся.

Зелейница попрощалась и обещалась проведать, если время появится, наказала Охлопку сразу сообщить ей, если что случиться.

— А как ты её известишь? — поинтересовался Финист.

— Есть у нас, домовых, свои способы, но рассказывать о них права не имеем, — отрезал Охлопок.

Так и зажили. Домовой круглый день хлопотал по хозяйству: чистил и латал зимнюю одежду Урмана, проверял летнюю; подолгу шебуршал в клети, а то и чем-то грохотал на чердаке и в подполье. Ругался с котом, когда тот раз за разом просачивался в сундуки с одёжой, вынесенные на улицу и распахнутые для проветривания, или копался в засеянных грядках.

Иногда просил помощи у откровенно изнывающего от безделья гостя. То на ключ отправит, то крупу на обед перебирать посадит. Через пару дней, как и обещала зелейница, к Финисту вернулись телесные силы. Он уже ловко вылавливал мусор из крупицы, таскал воду в больших вёдрах, а на поляне росла куча свеженарубленных дров.

После пары ночей, проведённых на лавке в избе, Финиста переселили на сеновал. Мо́лодец долго не мог заснуть, в отличие от Охлопка, который ещё до захода солнца устраивался за печкой.

Поэтому так выходило, что они мешали друг другу: поздним вечером гость своими хождениями по избе не давал домовому заснуть, а по утрам Охлопок на заре будил заспанного мужчину, когда принимался хозяйничать.

— Вот чего тебе не спится? Коли изночница[5] одолела, так ты только скажи, я мигом сон-травы заварю, — допытывался хмурый домовой.

— Нет, дедушка, ни к чему это. Заснуть отчего-то долго не могу, маюсь, потому на воздух и выхожу.