Куда летит сердце. Перо сокола

Ясный сокол обернулся на стоящих у порога мужчин, но от волнения не мог и слова выговорить, только дышал шумно, будто не пару раз взмахнул, а небольшой бой провёл. Огромный кузнец рассмеялся, обратился к нему:

— Даже не смей отказываться и о цене не думай. Жизнь родного человека в волшебных поделках, али яхонтах не измерить, так что прими меч. А ещё я слово нерушимое даю: коли безгода с тобой приключится, и сил не достанет с нею справиться, на помощь приду. Но ежели ты попросишь причинённое зло сокрыть, то — не обессудь.

Я человек честный, в чём лихо́м мараться не буду.

Несмотря на суровость изречённых слов, Жегула смотрел на него с отеческой верой и лаской, и Финист не выдержал:

— Я тоже слово в том даю: не обнажать этот меч для дурного и подавно не призывать тебя для неблагих дел.

Ясный сокол бережно, как дитё малое, взял оружие обеими руками и поцеловал клинок.

— Кто ж тебя учил так нескладно на оружии клясться?

С этими словами отец Искры подошел нему и сгрёб в крепкие объятия, молодец едва успел меч в сторону отвести.

Когда Жегула отпустил его, то Финист с удивлением увидел, что этот большой и могучий мужчина украдкой плачет. Кузнец заметил его взгляд, по-доброму усмехнулся и направился к избушке, внутри которой уже вовсю суетился Охлопок, накрывая на стол. Подошедший Оберуч протянул ножны и промолвил негромко:

— По бате и не скажешь, но он дурные новости плохо переносит. Многое близко к сердцу принимает. Но ты поверь, нет у него обыкновения таким подарками абы кому вручать и обещать того, что выполнять не намерен.

— А меч у тебя не то чтобы волшебный, но и не совсем простой, — заметил оставшийся неназванным детинушка. — С его помощью заговорённые путы разбить можно. Отцова работа — он наговор ещё при сварке накладывает. Акромя него никто этим секретом не владеет.

Гости засиделись до поздних затёмок. Вначале, конечно, все за столом разместились, повечеряли да обсудили произошедшее. С Финиста стребовали подробный рассказ, сперва он морщился от воспоминаний и описывал всё нехотя и скупо, но Оберуч верными вопросами сумел его разговорить.

Да и слушали его с превеликим интересом, особенно когда он не выдержал и поделился, что чувствовал, при первом, после повторного обретения крыльев полёте. Вашута даже рот раскрыл, словно дитё малое, которое сказку слушает. Потом охотник и кузнец принялись спорить о вещах, что лишь им были интересны, и молодцы вышли на улицу.