Дары твоего света

Ей показалось, что прошла вечность, с тех пор как она оказалась на полу, но на самом деле уже в тот момент, когда рука брата ударила её, Нико оказался на расстоянии достаточном для удара. Остановить руку Карна он не успел, но ударить самому у него получилось.

Дальше всё как в калейдоскопе – защитники Института утаскивают Нико, которого удалось обездвижить только, когда в него выстрелили паралитиком, врачи столпились вокруг упавшего главы Карна, а она просто сидит на полу и чувствует, как внутри её крутиться, воет Свет.

Потом он вырывается наружу, коридор освещает невообразимым свечением, а Таша проваливается во тьму.

Проснулась девушка у себя. Внутри чувство невообразимой легкости и счастья. Ей надо было раньше выпустить Свет. Намного раньше и стало бы совсем легко уже давно. Эти мысли окрыляли и удручали… но потом Таша вспомнила про Май и про Нико.

Она встала. Без труда, хотя искренне думала, что ей будет тяжело пошевелиться.

Нико оказался в изоляторе. Таша удивилась, что коды её доступов к данным внутри Института и Центра не заблокировали.

Она смогла войти в систему и то, что прочитала в профиле Гила её расстроило и взволновало, как и то, что прочитала в профиле Май. Девочка находилась так же на лечебном этаже, без сознания и без каких либо улучшений.

А со времени “вспышки” прошли всего сутки.

Таша встала и решилась действовать. Она понятия не имела, что внутри может найти столько храбрости. И совершенно не поняла, как так получилось добраться до этажа, где находился Гил.

— Нико, – она тихо позвала, парень сидел у мягкой стенки изолятора и казалось спал.

Она присела на корточки возле него. Была действительно удивлена, что его никто не охраняет и камеры не следят – этаж с ним просто заперли. Видимо на нём действительно поставили крест.

Таша прикоснулась к его щеке.

— Нико?

Он открыл глаза мутные от сна и моргая посмотрел на неё, словно она призрак.

— Крошка?

— Нико… – улыбнулась Таша, а парень выдохнул и в миг сгрёб её в объятия.

Обнять его оказалось таким счастьем, она и представить не могла, какое можно испытать облегчение всего лишь обняв другого человека. Но дорогого, действительно дорогого.

— Как ты тут оказалась? – спросил он.

— Я, – она вздохнула, хотела заплакать, но взяла себя в руки, плакать будет потом, — ох, я не знаю, я уже ничего не знаю, кроме того, что ты и Май должны уйти отсюда. И немедленно!

— Постой, – нахмурился Нико.

— Тебе нельзя тут оставаться.