Леди Дождя

Вот она с родительской строгостью нахмурила безупречные брови, а вот, погрузившись в своей внутренний мир, отрешенно глядела куда-то в даль, однако уже на соседнем полотне, вдруг подмигивала шаловливо, обернувшись через плечо...

Нет, нечто необычное, что мешало воспринимать героиню «просто как женщину», соседку по дому, или коллегу по работе, в ней несомненно присутствовало! Некий флер волшебства или иномирности, который удалось передать талантом художника? Сложно сказать, но представленная в антураже повседневности, она каким-то неведомым образом возвышала и преображала его.

Особенно запоминалась (чтобы не сказать «поражала»!), одна картина, выполненная в духе сюрреализма, но не мрачного и уродливо-гротескного, а светлого и радостного, чем-то напоминающего манеру Джима Уоррена. Женщина на ней будто воплощала в себе целый мир: в деталях, реалистично выписанное в полупрофиль прекрасное лицо с устремленным в даль взглядом, а вот наряд... Да, явно в старинный наряд своей модели художник вписал элементы земной реальности.

Тут и ночное звездное небо на шляпке, и нежный рассвет с птичьей стаей на вуали, города с башнями небоскребов на груди, лесные поляны на буфах рукавов и скалистые горы на удлиненных манжетах, и наконец — бескрайняя морская даль с барашками волн в кружевах нижней юбки, яхтами и парусами по развевающемуся по ветру подолу...

Красиво... Необычно... Волнующе...

Но когда, казалось бы, уже под завязку пресытившиеся зрелищем, подчиняясь конфигурации зала, посетители делали последний поворот, там, как удар под дых, их поджидала последняя картина: крупным планом, в упор, глазами полными абсолютно неземной печали, с грустной, сострадательной улыбкой на нежных губах, на них смотрела.

.. Кто? Сама богиня милосердия? А может просто молодая мать, узнавшая горечь потери или чья-то сестра? Каждый находил для себя свой собственный ответ...

И только справившись с первым впечатлением, пораженные зрители наконец становились способны рассмотреть фон картины.

А там, за тонкой фигуркой женщины, горел вдалеке всеми оттенками алого и оранжевого великолепный закат, и обрывалась в бездну Дартмутская плотина, а на самом ее краю, судорожно вцепившись пальцами в поручни, обреченно готовилась к прыжку мужская фигура...

***

И никто из посетителей не догадывался, что в неприметной нише, за портьерой в тон стенам, зачастую скрывался автор картин, который ревниво следил за их эмоциями: Юрий сдержал данное самому себе обещание.