На плечах добра и зла

– Ты скажи Зое, она тебе зелье сварит, успокоишься.

– Да я и сама могу, – пробормотала я.

– Вот видишь? Ты – настоящая ведьма, – леший снова похлопал меня по руке, на этот раз – одобрительно.

Мне бы его уверенность.

– Пойдем, – внезапно сказал лесовик. – Ушица сегодня хороша, а ты неемши.

Я поняла, что действительно голодная.

Шли долго. То ли лес оказался больше, чем я думала, то ли лешие ходят своими дорогами, то ли Петрович демонстрировал мне местные красоты. Тут было, на что посмотреть – каждый куст, ветка, гроздь ягод просились на заставку для телефона.

Внутри все было просто и основательно: печка, массивный стол и лавки. Пахло деревом и трубочным табаком. На столе лежали какие-то бумаги.

– Из лесничества прислали, – сказал старичок, собирая листки.

На мой недоуменный взгляд он ответил:

– Лесник я. А что люди столько не живут, так это начальство не помнит, – он с удовольствием засмеялся.

Уха действительно была хороша, к ней полагался свежевыпеченный хлеб с солью.

– Есть тут одна баба, сама печет, мне приносит. Хорошая баба, кровь с молоком… и хлебом, – леший усмехнулся собственному каламбуру и, поколебавшись, достал большую прозрачную бутылку. Я пить отказалась: у такого мужичка, небось, какой-нибудь волшебный стоградусный самогон, от которого, чего доброго, в кикимору превратишься.

Выпив, Петрович рассказал, как русалки ему сегодня всего одну рыбину дали.

– Так вы же можете их наказать!

Старичок махнул рукой:

– Да пусть резвятся. Раньше они вообще под водяным ходили, да он сплыл куда-то, сгинул, вот я за ними и смотрю. Они ничего, мирные. У нас уже лет сто здесь утопленников не было.

Леший выпил порядочно и пару часов развлекал меня байками о духах и навках, а потом рассказал, что леших тоже раньше было поболе, в каждом лесу. Бывали конфликты и пирушки, лешачиные свадьбы и розыгрыши. Однажды, век или два назад, наш хозяин проигрался в карты соседу.

– Представляешь, всех своих белок отдал! Так потом ученые это назвали «внезапная миграция», во как.

– А как же вы без белок?

– Ничего, на следующий год они обратно перебежали.

Выпив еще, Петрович перешел к откровениям:

– Была у меня жена, лешачиха. Что смотришь? Мы не ведьмы, нам можно. Я ее из деревни сманил. Давно, лет триста назад, что ли, или четыреста. Аграфеною звали. Любил ее – ух, как любил! Красивая была – не представляешь.