Не признанная Фениксом

― Ну, девчонка жива и здорова благодаря тебе, да и ты вроде пока дышишь; мирэ вон даже в свою комнату притащил, да в кровать свою уложил, ― ирония в голосе ведьмы не удивила, а вот что Сурия жива ― очень даже.

― Он всё–таки снял печать, а я на него наорала, ― теперь мне стало ещё и стыдно, я перешла на оскорбления, хотя должна была просто привести правильные доводы. Но это сейчас, я думаю, тогда было не до этого: на моих глазах умирал человек, а я была бессильна и действовала на эмоциях.

― Ну, зато это подействовало; признаться, в этот момент даже мне захотелось снять ту печать с девчонки.

― Не поняла: ты что, была там? ― удивлённо глянула на подругу, выбравшись из собственного укрытия.

Ара сидела рядышком с кроватью, в небольшом кресле, переодетая в свой вчерашний наряд и, подперев подбородок рукой, наблюдала за мной.

― Конечно, ты же не думала, что я всерьёз послушаюсь феникса, ― Ара улыбалась, явно довольная собой.

― Вышла из комнаты, как только Крон вас позвал. Честно говоря, не совсем была сначала с тобой согласна, когда ты решила спасти девчонку, но, когда ты с ней заговорила, поняла, что душа у неё чистая: другую бы ты не услышала.

― Но я прежде не видела ничего подобного, когда исцеляла, и тем более, не слышала.

― Так ты раньше и не была настолько близко к своему фениксу. Первый огонь не просто так зовётся первым: в нём вся сила их рода. Огонёк чувствует силу рода — вот и становится сильнее. Представь, что будет, когда вы по-настоящему соединитесь, ― хитрый прищур зелёных глаз, намекал на определённую близость: похоже, ведьма всерьёз решила заняться моей личной жизнью.

Одного не пойму: почему Орм? Знает же моё отношение к нашему с ним браку. Да и сама всегда помогала быть от него на безопасном расстоянии.

Я тяжело вздохнула и со стоном упала на подушку, давая понять подруге, что её фантазия слишком сильно разыгралась.

Головная боль потихоньку начала отступать: теперь я даже могла сосредоточить взгляд на интерьере комнаты, который на удивление был довольно аскетичным.

Двуспальная кровать, на которой я лежала, не имела ничего общего с тем монстродромом. Она была совершенно обыкновенна, даже без балдахина.

Письменный стол у окна, заваленный бумагами, пара стульев, кресло, в котором сидела Ара, и огромный шкаф с книгами. Единственное, что выдавало эту комнату, что она принадлежит не абы кому, а принцу Фьёры ― синие шёлковые обои с золотым узором в виде вензелей, изображавших огненную птицу.