Сказания о Братимире

— Давай, кто быстрее, если воин ты в себе уверенный?! Гони, Хати!

Кивнул Братимир, нырнул и под водой поплыл быстро, как рыба. И помчался Хати быстрее ветра, только пятки и сверкали вдалеке.

Вынырнул юноша, быстренько принарядился и вот, натягивая последний сапог, вздрогнул от неожиданности.

— В скорости ты, конечно, очень резвый, — вздохнула притаившаяся рядом девушка и продолжила. — Но с моим Хати тебе не соревноваться. Он и Луну догнать однажды сможет.

Не знал, как возразить смущённый юноша и, вытянув платочек, дыхнул в него и принялся растягивать.

Большое перьевое одеяльце растянул у берега и, сам прихватив лук и стрелы, пошёл в дремучий лес.

Возвращается юноша и принимается дичь разделывать, хмельное пиво разливать и заморского вина давать, от Соловья добытое.

Глядит Аслауг затуманенными очами, сердце в груди волнуется, словно в море корабли.

— Как зовут тебя, о могущественный воин? — поинтересовалась выпившая несколько чарок вина, а может, и дюжину.

Побагровели щеки и взгляд туманный забродил задумчиво по другу судьбой посланному.

Ведь явилась она сюда по доброй воле ярла Рагнара, и уж считал тот её своей невестой, дозволения жениться просил и всё дождаться не мог.

— Не было у меня родителей, воспитателей. Приняли люди добрые, воспитали звери лесные, солнцем и луной вскормленный и наставлениями мудреца взращённый. Велел старичок бродить по белому свету, искать мира в душе и людям помогать — Братимиром назвал!

Помолчала заморская гостья, налились веки её тяжестью.

Взыграла печаль на сердце. Вспомнила родные земли и почившего в руках злодеев доброго и мудрого старца Хеймера.

Подскочила и, волку пальцем пригрозив, молча кивнула прекрасному юноше, спокойно произнеся:

— Пойдём вдоль берега. Глядишь, интересного чего отыщем.

***

Долго шагали и вышли на опушку леса, что под тусклым лунным светом изливалась с высоких чёрных небес подобно водопаду.

Струились серебряные локоны свободно, и холодные очи, точно драгоценные камни, взглянули пристально на молодца.

— Если наша любовь подобна прекрасному вину, текущему в нас водами жизни, но взамен забирающая у нас всё, — в речах её сочились печаль и жалость, коснулись нежные пальца его груди. — Тогда, о тот, кому суждено быть великим героем. Зная, что твоя смерть предрешена волей самих богов, ты был бы готов её испить?..

Обнял юноша тогда одной рукой за осиную талию девицу и, наклонившись, взял в ладонь шелковистые волосы, вдыхая их аромат.