Сказания о Братимире

***

И, сев на престол, холодным взглядом знатный круг окинув, Рукой махнул Князь, да обратился к воеводам.

Но тут выступил старец и поклонив голову, произнёс:

— Знаю о вашей беде, о милостивый государь, но поспешными делами не поможешь и лишь больше смуты в народе будет! Уж лучше отпустить их с миром! — и, махнув рукавом, вынул берестяной свиток.

Но Братимир спокойно молвил:

— О, старче, всех я отпустил, — и воеводам молвил. — Берите луки, копья и щиты. Готовьтесь к бою, лично поведу к бесчисленным победам.

И радостным ликом старец удивлённо молвил:

— Благодарю вас, милостивый Государь, ибо родные братья…

И холод мелькнул в глубинах кристально чистых голубых очей.

— И вы с ними увидитесь вскоре, — махнув стражникам рукой, грозно приказал:

— Стража! Бросьте изменника в темницу!

Смутились некоторые важные особы и только Благояр молча уставился на знакомого и непонятого ему отныне человека.

— Боюсь, не избежать войны тогда нам с Киевским царством! — выступив, молвил Благояр.

— Не чужды нам междоусобные битвы, и поздно явилась мне правда. Не может такая Русь быть сильной. Сборище удельных Князей — всё равно что Царь без головы! Одним мешает страх и жадность, других терзает слабость и лет жестокая пора.

Но Князь отсёк все доводы и, с корнем вырвав точно лишь сорняк, продолжил:

— Но ведомо мне, сколь много у нас врагов. Будто голодные псы уставившись, глядят на сочный кусок жира, — и, взглянув на утратившего боевой дух Хати, сидящего рядом, продолжил:

— Двинемся к тюркскому воинству, и я лично сниму голову с плеч могучего белого всадника!

***

И вот уж спустя трое месяцев двинулись вдоль лесов и степей с могучим войском Новгородские воеводы.

И услыхали об этом в сердце империи, вот уже настигла их армия, подобная тьме, без счёту и краю застилала многие холмы и долины.

И вышли на чистом поле биться, неслыханный в поражениях белый воин и русский богатырь явился с мечом рубиться.

И вот ступали они и дрожала Матушка-Земля, сверкали блестящие заморские доспехи и впервые за долгое время молвил белый всадник.

Хриплым голосом, в которой звучали песни проклятий и стенаний.

— О тяжесть моих грехов, безумие кровопролитных пиршеств! Предвижу знамя гибели своей. Быстрей-быстрей! Несись и дивным ты клинком своим пронзи мне грудь!

И, столкнувшись, загрохотали их мечи.