Спасти царевну

Ветер шевелил перья на роскошной шляпе, старший помощник выглядел спокойно и утонченно даже в такой отчаянный момент.

Легкий кивок — и боцман, повинуясь безмолвному приказу, перегнулся через поручень и прогудел:

— Поднять флаг капитана!

Пара матросов бросилась выполнять приказ, и, когда над кораблем подобно языку пламени взметнулось алое знамя, Милада отступила на полшага. Обившись вокруг грот-мачты, золотой дракон раздраженно хлестал хвостом, словно живой.

На пиратов зрелище также произвело сильное впечатление.

Развернув бригантину так круто, что была реальная возможность перевернуться, отчаянные головорезы кинулись наутек, стремясь убраться как можно дальше от зловещей картины.

Миладе бежать было некуда. Царевна медленно повернулась к мужчинам.

— Я так и думала! «Александра», тот самый корабль, чей капитан, посмел поднять на мачте родовой знак самой императорской династии Востока! Судно, не проигравшее ни одного боя. Я ведь ничего не перепутала?!

С каждым новым предложением на лице Маркиза все шире расплывалась улыбка.

— Ваше Высочество, не стоит верить пустым слухам…

— Один бой мы все-таки проиграли, — с ухмылкой перебил боцман, — но, как правило, две дюжины пушек неплохо обучают грубиянов хорошим манерам.

— Я наслышана. Вы давно хозяйничаете в моих водах, — раздражение все отчетливее звучало в голосе царевны.

— Должен же хоть кто-то навести в них порядок, — отрезал боцман, слезая по трапу. В понимании моряка медвежьей наружности обихаживать какую-то бабу, пусть и самых царский кровей было пустой тратой времени.

Милада резко вскинула голову — удар пришёлся по больному месту: разрозненные морские силы Островного царствия представляли собой жалкое зрелище, становясь лёгкой добычей окрепшего за дюжину лет берегового братства.

— Простите, Ваше Высочество. Наш боцман не обучен манерам, — мягко извинился Маркиз, но царевна только поморщилась.

— Вы правы, короне нечего противопоставить пиратам, — с горечью признала она.

Милада стояла прямо, гордо подняв голову, словно отгораживаясь этой позой от собеседника. В ярком солнечном свете лицо ее казалось бледным.

Реальность вторглась в сознание царевны океанской волной. Мысли, вытесненные свежими впечатлениями и шквалом эмоций, вернулись, дохнув в лицо холодком воспоминаний. Она возвращалась туда, где каждый норовил превратить ее в средство достижения своих корыстных интересов или разорвать на части во имя алчности и гордыни.