Вольга и Дарёна

– Будет лучше, коль уйдешь поскорее, – решил старейшина под одобрительный гул общинников.

Но тут детвора, видать, дотерпев до предела, из-за спин старших повыскакивала и ну давай в Вольгу комьями сухого навоза бросать, дерзко покрикивая:

– Беги отседова, звериная морда! Живи с волками и вой с ними заодно!

Мигом рассердился Вольга и, не желая того, издал жуткий утробный рык. Общинники – врассыпную, от страха побросав колья и палки. Но не только их, но и коня своего напугал – тот на дыбки взвился и по берегу галопом.

И тут же умчал от селения подальше, а там уже шагом пустился. Неприятной новостью для него стало то, что теперь всяк в его отражении зверя увидит. Поостеречься впредь ему надо. Незачем честной народ тревожить и пугать понапрасну, да и лишних забот находить и чужой злобы и ненависти навлекать на себя, кому же охота. Ладно, общинники в открытую против него выступили, а если бы исподтишка напали? Какой вред они могли бы ему нанести? Помогла бы тогда ему колдовская волчья кровь от ран излечиться?

***

Возле старого ясеня, что в чистом поле у дороги притулился, прилег Вольга на траву-мураву отдохнуть, седло под голову положил как обычно.

– Чего разлегся? Проваливай с моего поля! Вставай, пугайся и беги отсель!

Глаза Вольга приоткрыл, видит, конь морду к нему склонил, прямо к лицу его приблизил впритык.

– Сивка, ты, что ль, заговорил? – удивленно спросил парень, отстраняя от себя конскую голову.

– Да не конь с тобой говорит, дубина ты стоеросовая, а я! – недовольно отозвался кто-то сбоку.

Повернул туда голову Вольга. Глядь, а там странное существо: мелкое, ростом с локоток, сплошь черной густой шерстью покрыто, а голова гладкая, как яйцо. Ручки-ножки у него есть, да без пяток оно.

– Эка нееевидаль… – протянул Вольга с еще большим удивлением. – А ты что такое будешь?

– Неужто разглядел меня? – изумилось существо и, пугливо отпрыгнув в сторону, взобралось на дерево.

– Как наяву, – кивнул Вольга и сладко зевнул.

Встать попытался, смотрит, а ноги его вьюн-травой крепко-накрепко опутаны. Разорвал он с легкостью травяные оковы, поднялся, спину распрямил и прищурился:

– Ты шалишь, злодейка?

– Я тут хозяйничаю, чего хочу, то и делаю, – гордо заявило существо и уточнило с досадой: – И не страшен я тебе? Анчутка я! Поди, слыхал.