Вольга и Дарёна

А когда невзначай у него закрадывалось сомнение, что уж слишком легко ему всё дается, ну не может так сказочно складываться жизнь, так сразу появлялись мелкие, совсем пустяковые неприятности: то у другого кузнеца выкованный меч выйдет чуть лучше, чем у него; то на праздничных игрищах его кто-нибудь попроворнее обскачет; а то просто споткнется он на ровном месте.

Но сразу после того к Храбру дружинники из Добролюбля приезжают и занять место князя зовут-уговаривают, сулят ему славу и богатства безмерные. Но он ни в какую не соглашается.

Единственная напасть – настырная кроха-пташечка то и дело появляется, в окна клювом стучит настойчиво, да в дом норовит через открытую дверь прошмыгнуть-залететь и щебечет так неугомонно, будто сказать что-то хочет.

Но в один миг изменилось всё. Дед Суховей его куда-то в дальнюю дорогу провожает и напутствует:

– Избегай «Глиняного пути», где лишь грязи намесишь, перемажешься с ног до головы, а ничего не выходишь.

– Слова-то хороши, – отвечает Храбр недоуменно. – А куда мне идти надо и зачем?

– Ко мне! Вспомни меня! Дарёна я! Невеста твоя! – защебетала человеческим голосом вновь появившаяся птичка-невеличка. – У тебя не жизнь, а просто песня! Вернее, это не твоя жизнь, а песня птицы Сирин! Я твоя Дарёна! Очнись, а не то сказочный сон в вечность превратится!

Храбр удивленно взглянул на ту Дарёну, что была подле него, и она тут же растворилась в воздухе, как и не было ее вовсе…

Вольга вмиг избавился от волшебного сна, вскочил на ноги и с яростью крикнул:

– Недобрая ты, птица Сирин! Зачем так поступаешь?

– Я птица ЗАБВЕНИЯ, дарующая покой, – с грустью ответила она.

– Но то, что ты показала мне – неправда! – воскликнул Вольга.

– Да, неправда, – тихо сказала диво-птица. – Но ты ведь этого хочешь, это твое желание. Таковы твои помыслы о лучшей доле. Я сделала для тебя, что смогла. Это всё, чем я могу тебе помочь.

– Ну да, порой токмо одними неисполнившимися желаниями да надеждою лишь и живем, – уже спокойнее отозвался Вольга. – Но зов сердца посильнее любого чарующего морока-дурмана будет, волшебнее, звонче и пронзительнее любых сладкоголосых песен. И зов сердечный наверняка приведет меня туда, где мои желания сбудутся наяву.

– Хочешь узнать правду? – спросила птица Сирин, не прекращая проливать крупные горькие слезы. – Дождись моих сестер, у них и спроси.