Цена колдовства

— Ответьте же, как вы раздобыли столь не свойственную человеку силу, или не убеждайте меня в том, что мы на одной стороне.

— Ваша светлость, вы сами выказали опасения, что магия не в тех руках повлечет за собой войну, тем паче её источник способен повергнуть мир в хаос, если окажется у злого, непонимающего сердца. Сохранять наше таинство до времени более чем разумно. Мы уже сказали вам достаточно. Ну а чтобы совсем вас успокоить, — старик немного помолчал, — Мы не дураки, ваша светлость. Мы смотрим, кого учим. И у кого учимся.

— Энрик, ты говорил, что учителей нет! Опять недосмотрели?

Рут и Вашку переглянулись, впервые кто-то называл настоятеля по имени. Граф похоже был вне себя.

— Это невозможно, ваша светлость, просто невозможно. Не в среде людей. Волшебники погибают прежде, чем становятся способны учить. И отошли бы вы подальше от этой девицы, в конце концов, ну как полыхнет.

Алоис обиженно вскрикнула, но молодой волшебник сразу вступился за нее.

— Не надо вешать на нас прошлые страхи! Они были рождены лишь вашей слабостью и короткой памятью! Впрочем, вам ведь не впервой забывать важные вещи…

— Да если бы не короткая память вас бы уже сожгли на кострах… — с досадой прошипел граф, — о чем он говорит, Энрик?

— Понятия не имею, ваша светлость.

— Простите горячность моего ученика и позвольте объяснить его слова. Раз вы так жаждете этого знания. — сказал Шели. — От рождения мы не обладаем властью над волшебством, это так. И потому мы слабы. Слабый гибнет, сталкиваясь с большой силой, так рождается страх.

Источник вашего Указа, не воля Неба, а лишь слабость и потерянное знание. Ведь вы забыли того, кто властен наделять любой силой. Того, кого достаточно просто попросить, преклонив колени. Неужели вы совсем его не помните, настоятель?

— Я не понимаю… вы говорите как безумные. Кому быть выше Неба?

— Может быть тому, кто его создал? Вы забыли древнего Царя, а мы его нашли. И оказалось, он готов дать людям больше, чем вы привыкли считать. Так что наше волшебство вполне… законно. И никто не умрет.

Более мы вам не откроем, только потому что вы приказываете, но мы готовы учить… учить, вас и ваших учеников…

— Не вмешивайте в это обитель! Книжники останутся книжниками! Не смейте даже приближаться к моим детям! — последние слова настоятель почти прокричал.

Рут и Вашку удивленно переглянулись.

— Воля ваша.

— Простите мою резкость… у меня есть много вопросов, может хотя бы на часть из них вы ответите?

— Безусловно, но, думаю, уже не сегодня.

— Один.