Сквозь лед и пепел

На полу валялись листы с надписями на языке, которого не знала, все запачканные чернилами и пятнами от снадобий.

Я шагнула внутрь и порыв ветра, неизвестно откуда взявшийся с грохотом захлопнул дверь, от чего я подскочила на месте. Где-то в глубине засосало.

— Эмбер? — Позвал чей-то тихий голос. Я замерла. Воздух стал спертым и мне казалось, что я сейчас упаду. — Эмбер, это ты? Я чувствую твой запах.

Из-за еще одной маленькой дверцы показалась маленького роста женщина, облаченная в длинное порванное платье ставшее уже грязным.

Ее маленькие глаза черного цвета, были словно бусины, бегали по комнате, пока не заметили меня. Ее желтое болезненное лицо вытянулось, а тонкие губы приоткрылись в удивлении. Она зашагала так быстро, что мне показалось, будто она парила. Каждый локон длинных кудрявых волос танцевал в такт с ее шагом.

Она остановилась напротив меня и подняла свое круглое лицо, внимательно всматриваясь в мое лицо. Незнакомка была минимум на голову ниже меня и доходила мне до груди, отчего мне стало не по-себе.

— Ты не Эмбер! — Ее голос был похож на писк, она тяжело задышала, будто готовилась закричать. — Кто ты? Что ты делаешь здесь? Где Эмбер? Что сделала с ней? Почему на тебе ее запах

Я оторопела от хлынувших на меня вопросов и растерялась, не зная с чего начать. Меня сбила столку ее речь, люди так не говорят, пока я не осеклась, увидев у нее два торчащих из копны светлых волос кончика уха. Она знала мою мать. Значил ли что она жила здесь? Я хотела задать ей этот вопрос и множество других, но вместо этого выпалила:

— Откуда вы знаете Эмбер?

— Я не обязана тебе отвечать, жалкий человек.

Я почувствовала, как что-то холодное проникает под кожу, грозясь заморозить меня изнутри. Мне стало трудно дышать. Паника поглотила меня, как омут. Тяжелая, черная и бездонная.

— Кто ты? — процедила женщина, сузив свои глаза, из-за чего те стали еще меньше.

— Я ее дочь, — хриплым голосом пролепетала я, стараясь не упасть.

Холод отступил и воздух хлынул в мои легкие, обжигающей лавой.

Женщина внимательно на меня, а потом ее лицо исказила гримаса ужаса. Она судорожно начала теребить рукава платья и что-то говорить себе под нос, но слов я не могла различить. Или просто не знала их? Затем она резко остановилась и посмотрела на меня. В ее глазах читалась жалость.

— Прими мои глубочайшие сожаления, детка. — Дрожащим голосом произнесла она и развернувшись направилась в сторону стола. От ее слов мне стало дурно.