Невеста поневоле, или Обрученная проклятием

Невесть сколько лет семья Фрей жила практически отшельниками, а после моего появления сам советник появился.

– Это нормально, что к вам в столовую вваливается советник?

– Он не просто советник! – округлила глаза Кэтти. – Он советник самого короля Келла и его двоюродный брат. – Она смущенно потупилась. – Очень симпатичный мужчина.

– Ты просто симпатичных не видела, – хмыкнула Пэгги и, схватив со стола булочку, быстро откусила.

– Можно подумать, ты у нас ценительница мужской красоты, –фыркнула Кэтти, и обе засмеялись.

– Честно говоря, у нас редко бывают гости, – улыбаясь, сказала Пэгги.

– А вернее – никогда! – добавила Кэтти без сожаления. И тут же поинтересовалась: – А ты как думаешь, герцог Клойд симпатичный?

Я так не думала. Мало того, веселый спор сестер снова напомнил, что дома у меня остался жених. Я с трудом проглотила вставший в горле ком и постаралась улыбнуться. Девушки, учитывая их затворнический образ жизни, не принимали во внимание, что уважаемый советник совсем не подходит им даже по возрасту.

Пэгги и Кэтти ему в дочери годились, если не во внучки. Да и красотой мужчина не блистал!

Дверь в столовую распахнулась. Заглянула полненькая горничная в коричневом платье и фартуке. На меня посмотрела строго:

– Вы закончили? Я уберу?

Кэтти и Пэгги встали. Горничная спешно начала собирать посуду. Я тоже поднялась и направилась в свою комнату, но меня почти сразу догнала Жозефина.

– Миа! – Судя по ее раскрасневшемуся лицу, произошло нечто необычное. –Пойдем со мной.

А я так надеялась, что меня приход советника не касается.

И без него настроение хуже некуда. Плакать после ночи я больше не могла, все выплакала – до сих пор в глазах как песок насыпан. Каяться? За что? Спрашивать, почему? Ответа не находилось. Требовать? У кого? У родственников, которые сами оказались в незавидной ситуации? Разве они виноваты, что кто-то свыше принял некое решение и даже не посчитал нужным поинтересоваться, хочет ли кто-либо из нас таких изменений в жизни? А уж после того, как я узнала, что впереди – смерть, руки у меня и вовсе опустились. Одного хотелось – быть дома, умереть в кругу близких людей. Посмотреть им последний раз в глаза, сказать, как я их люблю. Горько было оттого, что меня и этого лишили.

Мы вошли, как мне показалось, в кабинет, где стояли стол и шкаф с книгами, секретер у окна, пара кресел. В одном из них сидел советник Клойд. Он с интересом на меня посмотрел, едва я вошла.

– Мадемуазель Миа Фрей, – представила меня Жозефина.