Невеста поневоле, или Обрученная проклятием

Чего они все от меня хотят? Я же смертница, оставьте меня в покое! Раз уж домой не могу попасть, то хотя бы дайте спокойно умереть! Что вам от меня надо?

Как же хотелось все это выкрикнуть в лицо советнику! Я с трудом проглотила дрожащие на кончике языка слова и вместо этого ехидно поинтересовалась:

– С чего вдруг король начал сожалеть о содеянном и думать о какой-то неизвестной девушке?

Клойд посмотрел на дядюшку, будто ожидая, что тот сможет на меня воздействовать. Арктур только плечами пожал. А я с трудом сдерживала крик.

Слишком тяжелыми для меня вышли последние сутки.

– Неужели невозможно просто вернуть титул нашему роду? Совсем не обязательно меня на отбор отправлять. Мою семью не слишком-то жалуют в вашем мире. Так с чего вдруг столько чести для девочки-изгоя? Кстати, а вы в курсе, что я скоро помру?

Спокойствие в глазах герцога меня поразило. Он равнодушно смотрел на меня.

– Король в курсе вашего проклятия и готов снять его с вас. Так что с отбытием в мир иной можно и повременить.

У меня глаза распахнулись от удивления. Даже так? Но это не ответ на остальные вопросы. Почему король заинтересовался девушкой, чью мать считали предательницей короны? У меня этот вопрос на лице был написан.

– Вам лучше поговорить об этом с королем, – выдавил визитер. – Что же касается титулов, то земли вашего рода давно розданы графам и баронам. Вы предлагаете их отнять? Невозможно вернуть титул тем, у кого за душой ни гроша. Вы будете смешно выглядеть в обществе. Замужество же обяжет вашего супруга дать вам земли.

Ваша семья наконец выберется из этого клоповника. Конечно, пределом ваших мечтаний будет выйти за моего сына. Правда… – Он поморщился. – Это действительно предел мечтаний.

«Предел мечтаний?!» У меня свело скулы. И руки в кулаки тоже непроизвольно сжались.

Лицо герцога выражало крайнюю брезгливость. Ему надоело объясняться со странной чужеродной девчонкой, да к тому же из изгнанного рода. А мне, вероятно, следовало прыгать от счастья, что я могу учувствовать в отборе невест!

Как же мне хотелось ему врезать! Не дать жалкую пощечину, а именно ударить прямо в самодовольную физиономию.

Я даже о слезах забыла от желания впечатать кулак в лицо советника. Никогда не испытывала ни к кому такой злобы. Я жила у любящих мамы и папы, с сестрой и друзьями, считавшими меня самой спокойной в нашей компании. Но сейчас даже воздух вокруг меня, казалось, раскалился. Я вся горела от унижения и обиды. У меня перед глазами потемнело.