Плоцкие буренки (Черновик)

Только где бы раздобыть?

Он пытался выпросить желаемое у медсестры, потом у санитарки, но каждый раз получал отказ, сколько бы налички ни предлагал. Написал Дагмару, и тот сказал, что подумает. С его слов это равноценно отказу. Все будто бы сговорились против Тоомаш. Весь мир против.

Румар пытался есть, но в горло ничего не лезло. Мир окончательно утратил краски и вкусы, и Румар чувствовал себя живым лишь когда погружался в сон. Он все шел и шел к лесному домику с детьми, и никак не мог понять, почему его туда не пускают.

Он уже наизусть запомнил эту дорогу, хотя так и не смог понять, где находится это место. Пытался искать в поисковике, но на «детские лагеря», «усадьбы» и прочие запросы не выскакивало ничего подобного.

А Мири он во сне больше не видел. Она тайком забрала у него фенечку и словно оборвала с ним контакт. Но малявка точно жива, Румар это знал. И нашел бы ее, если бы мог уйти отсюда!

Несколько дней спустя, Румара, наконец, отсоединили от приборов, сняли капельницу. Он был все еще очень слаб, но больше не мог лежать, поэтому преодолевая головокружение, мерил шагами палату.

Находиться тут невыносимо. Вид из окна на город скучный, по телевизору тоже нечего смотреть. Отвлечься от раздирающих сознание мыслей не получалось.

К нему приходили друзья, заглядывали знакомые, довольно часто приносили что-то люди отца. Благо, больше никто ничего плохого больному не говорил. И так хватило.

Очередной стук в дверь отозвался ударом сердца. Стук какой-то необычный.

..

– Войдите.

Воровато оглядываясь, в палату вошла она. Пышная черная шевелюра с кучеряшками, в противовес ей – белоснежный халат. И очки с обычными стеклами в толстой оправе. В толпе узнать Мири было бы тяжело.

– Парик? Серьезно? – Румар, не сдержавшись, засмеялся. Осторожно, но искренне. – Ты играешь в шпиона?

– Да, наварное.

Они метнулись навстречу друг другу и обнялись в центре палаты. Румар сжимал ее, возможно, слишком сильно, но она не возражала. С ее появлением сразу стало спокойнее.

А еще от нее сильно пахло костром.

– Я рад тебя видеть, только не понимаю, почему ты пропала и что значит этот маскарад?

Мири потянула к кровати, они сели на край.

– Многое должна сказать. Готов выслушать?

– Если стоит выбор между однозначной правдой и сводящими с ума домыслами, то выбор очевидный. Рассказывай, что бы это ни было.

– Тогда к сути. Я ухожу.

Не этих слов он ждал, хотя дурное предчувствие не давало покоя долгое время.

– Ты, типа...