Плоцкие буренки (Черновик)

Вы желали видеть меня? Почему вы в теле моей собаки?

Тоомаш едва не поперхнулся колбасой. Кто? Владыка? Некая личность, перед которой преклоняется сам граф, говорила с Румаром едва ли не на равных? Да, если вспомнить первую встречу, Тоомаш выбил этой собаке зуб. Да уж, очень напоминало знакомство с лучшим другом. Иначе заводить знакомства как-то не получалось.

– О, да! Дай-ка я посмотрю в лицо мерзкого предателя! – Псина шагнула к графу, и тот послушно сбросил капюшон. Левая часть головы смотрела на владыку десятком безликих диких глаз монстра равнодушно, а вот правая сторона, с нормальным, даже симпатичным и вполне человеческим лицом, выглядела уставшей и напуганной.

Граф поднял на демоническую собаку единственный человеческий глаз.

– Мне угрожали. Если бы я не сказал Императору, где вас видел, они бы забрали Тэрию.

– Что ж, это был твой выбор. Ты решил предать меня, поэтому твою дочь забрать пришлось мне. Это станет тебе уроком.

– Она – все, что у меня есть! Я ошибся, это правда.

Но ведь я дал вам все, что мог, и вы все еще тут. В свободе и здравии.

– Это не твоя заслуга, Айзу, – отрезал Владыка. – Вот что, если тобой так легко манипулировать через дочь, то я лишу императорских ищеек этой возможности. Твоя дочь цела, невредима, и даже счастлива. Служи мне верно, маг. Тогда я позволю вам встретиться. Когда-нибудь. На этом мы сегодня закончим.

– Владыка, а зачем вам этот человек? Вы собираетесь оставить его в живых?

– Этого я не знаю.

Мне без разницы, но сейчас он свидетель нашего договора. Он объявит людям о том, что ты больше не угрожаешь городу. Твоя дочь нашлась, и все стало как прежде. Ясно?

Граф промолчал, а собака уточнила:

– Ты же не посмеешь ослушаться меня, верно?

– Да. Но все-таки вы очень рискуете, лично вверяя информацию человеку. Я обучал вас, вы должны помнить, чем это чревато.

– А я рискну. А на этом все.

Демоническая собака посмотрела себе под ноги, где появилась черная дымка, образующая воронку.

Зловещий мрак окутывал ее белые лапы. Псина нырнула туда и исчезла, словно под землей.

Граф остался стоять на коленях неподвижно. Отвратительная левая лапа с перепонками сжималась в огромный, склизкий кулак.

Румар увидел больше, чем следовало. Владыка сказал, что ему все равно, выживет человек или нет, а значит граф имеет право прикончить свидетеля своего унижения хоть прямо сейчас.

Положение, мягко говоря, щекотливое.