Ее личный демон

Кире лично Стрельников не нравился. Будучи живым, он и раньше вел себя хуже, чем Вовчик. У того временами проскальзывала кровожадность во взгляде и движениях, в остальном упырю было все равно на окружающих. Стрельников же пытался добиться признания все равно на каком поприще и какими средствами. И, чем больше усилий прикладывал, тем хуже у него выходило.

Малинового цвета брюки и золотую цепь на шее, которыми Стрельников щеголял в первой четверти, не вспоминал только ленивый. Теперь же он заделался гопником мусорных окраин.

Семок и спортивного костюма только не хватало. Впрочем, их вполне заменяли безразмерные линялые джинсы. То, что у Стрельникова до сих пор не сломался голос, а потому говорил он пискляво до омерзения, только добавляло колорита. А еще он был жирным. То есть, не просто питался от пуза, а именно потрясал телесами при ходьбе, а уж на уроках физкультуры…

— Ты! — Пятных, наконец, определился, кто сильнее ему не нравится из соучеников, не вызывавших доверия, подскочил к Стрельникову и вперил в него указательный палец.

Видать, решил, что наброситься на девчонку некрасиво, Ворон может и ответить, а писклявый жиртрес точно не даст достойного отпора, несмотря на гопнический прикид. — А ну отдал смарт!

Стрельников аж задохнулся не то от неожиданности, не то от такой наглости.

— Совсем охренел?! Да на кой он мне сдался?! — взвизгнул он.

— На кой сдался! — передразнил Пятных. — Я за смарт урою, понял!

«Театр уродов», — подумала Кира, видать, слишком громко, потому что Ворон посмотрел на нее очень внимательно, а потом еще и кивнул.

Пятных тоже был вроде как немертвый, но… вызывал настолько явную неприязнь, что Кире лишний раз не хотелось на него смотреть. А ведь, помнится, когда она только перевелась в эту чертову гимназию, именно Витька пробовал за ней ухлестывать.

Кира до сих пор радовалась, что в тот момент была слишком зла: ее перевели в совершенно ненужное и неинтересное учебное заведение под выпуск, увезли из привычного района, в котором она знала каждый закуток и многих соседей, еще и изрядно присели на уши на предмет «ты теперь девочка из хорошей семьи, соответствуй».

И вот она в первый день приходит в гимназическое «высшее общество» и видит кунсткамеру! Еще и самый расфуфыренный урод, смахивающий на мажора-пидораса, при этом считающий себя сердцеедом, подкатывает к ней с предложением «потусоваться на досуге». Разумеется, она и нагрубила, и послала. Пятных отстал и больше не захотел с ней общаться.