Ее личный демон

А вот энергетические и эмоциональные доноры — по сути одно и тоже— и обитать с такими под одной крышей врагу не пожелаешь. Вампиры хотя бы головой думают, а эти… сначала делают, потом сталкиваются с последствиями, при этом о…очень деятельные, просто-таки неуемные, инициативные, и, замечу, сплошь люди.

Ворону надоело бороться с ветром и непослушными волосами, достал резинку, споро соорудил на голове конский хвост.

— Не так страшен дурак, как дурак инициативный, но намного хуже — инициативный дурак с возможностью реализации, — хмыкнула Кира.

— О донорах я не слышала, кстати.

— Почему-то множество людей считают переизбыток энергии за благо, а непроходимых наивных дураков и дур — ах какими чистыми и светлыми натурами, открытыми всему миру, — проговорил Ворон, презрительно морщась.

— Ты с нашей психологиней пообщался уже? — догадалась Кира.

— Да!

— То-то я смотрю… ершистый такой.

Ворон фыркнул.

— Ваша староста Валентина — отличная рассказчица, ей бы книжки писать.

— Чур всех нас!

— Писать-писать, — возразил ей Ворон.

— Пусть бы сидела на каком-нибудь литературном сайте и в реальную жизнь не лезла, а читать ее опусы вовсе и необязательно, — и заговорил уже совсем другим, академическим, тоном: — Экстраверты считаются чуть ли не эталоном для подражания. Посмотри на все эти: быстрее, задорнее, ярче.

«Живые трупы тоже любят все блестящее», — подумала Кира, но сказала другое:

— Ну а то! Точно также наш мир сделан под проклятущих жаворонков, из-за которых вынужденно мучаются остальные птицы.

Вечно уставшие гуси, например. И… прочие совы…

— И драконы — им всегда спать хочется, — Ворон рассмеялся. — Доноров при общении всегда слишком много, они лезут и лезут в твою жизнь, объясняя бесцеремонность заботой и любовью, надоедая, требуя жить ради них настолько же, насколько они готовы жить ради тебя. Вот только если ты сам не донор, то не можешь дать того же. Ты нуждаешься в личном пространстве, отдушине, в конце концов, но и ее у тебя хотят отобрать и душат, душат, душат…

— Похоже, — вздохнула Кира.

— Отец с ней не смог жить. И я выживаю… с очень большим трудом.

— У тебя уже природный иммунитет выработался: столько лет рядом. Вот и научилась отгораживаться.

— Ага. И считаюсь меня при этом неблагодарной, злой, не от мира сего…

— Тебя это волнует? — удивился Ворон.

Кира задумалась, покопалась в себе и абсолютно искренне отвесила, что нет. Наверное, должно бы волновать: мать все-таки, самый близкий человек, бла-бла-бла. Но… нет.