Ее личный демон

Девки щеголяли юбчонками, едва прикрывающими первичные половые признаки, шортиками, джинсиками в облипочку со стразиками. Парни разве только килты не носили. По цветам волос палитру составлять можно было и выучивать названия всех оттенков розового, зеленого и фиолетового.

Вовчик — синюшный упырь с валившимися близко посаженными глазами, сын какого-то помощника губернатора фиг его знает какого округа — носил шорты типа трусы семейные, в которых рассекали обычно по волнам серферы. Как только не мерз в межсезонную мерзопакость.

Впрочем, о чем это она? Разве упырь способен замерзнуть?

То, что упыри и живые трупы — в сущности, одни и те же твари — падки на блестящее и цветастое, Кира поняла уже давно: с первых ее дней в этой чертовой гимназии для детей чинуш разного ранга. В стенах проклятой «альма-матер» она была черной вороной в стае не просто белых, а мнивших себя попугаями. Учителя же — и те, кто точно являлись нежитью, и те, кто виделись обычными людьми (наверняка, нечисть более сильная и лучше скрывающаяся) сокрушались именно по ее поводу: ах, какая тихая девочка, не желающая самоутверждаться на фоне остальных; ох, ну это же ненормально, ярко выглядеть хотят все семнадцатилетние подростки, а если нет, значит, нужно проконсультироваться с психологом.

Ну-ну. Видела Кира их психологиню: забитая тощая женщина лет тридцати, выглядящая на все сорок пять — жрали ее, наверное, все эти упыри на педсоветах — с железобетонной уверенностью в том, что раз уж попала в попугайское стадо, нужно вести себя соответствующе и не выделяться.

Благо, ума у нее было поменьше, чем даже у литераторши, которая добивалась от учеников усердия и старания, но не знаний. А потому Кира быстро запудрила ей мозги на предмет религии: мол, грех трусы всем показывать и волосы в зеленый цвет красить.

На какое-то время от нее отстали: и психологиня, и прочие преподаватели, озабоченные ее внешним видом. Кира успела обрадоваться и похвалить себя за смекалку. Увы, спокойная жизнь продолжалась недолго.

И как же обидно, что психологиню на педсовете никто не дожрал. Не стало бы ее, не пришла бы в ее дурную голову невесть какими путями идиотская мысль пригласить для Киры священника. Еще и не поняла, дура, почему та не обрадовалась, а уставилась на церковника, словно на хтонь, лезущую из-под плинтуса.

Кира не была религиозна и точно не собиралась ударяться в веру все равно в какого бога. Верующих напоказ презирала. Оголтелых моралеблюдов считала мерзкими.