Ее личный демон

И сам собой припомнился безлюдный парк с кристально-чистым, явно немосковским воздухом, черная птица, расправляющая крылья, низкий красивый голос. Кому он принадлежал?

«Точно кому-то нездешнему, — но это Кира поняла еще в парке. — Вряд ли злому или доброму в людском понимании добра и зла. Да и полно, что есть добро или зло? Кто-то наверняка скажет, что добро – отсутствие зла, а зло — отсутствие добра, и на том успокоится. Кто-то прикрепит к этим понятиям конкретные действия. Вот только убийство маньяка не меньшее благо, чем подаяние мошеннику и вору — зло».

— Да и не боялись на Руси никогда покойников, они были… ну, неизбежны, как и все остальные.

Кира мотнула головой. Подумать на извечные темы, не находящие разрешения, она сможет и в одиночестве. Ворона же просто было приятно слушать, как и его музыку. И безразлично, что его философия стояла слишком близко к сказкам, слышанным в детстве. Это вовсе не делало ее вымыслом, ведь Ворон, похоже, искренне верил в то, о чем рассказывал.

Верил, рассказывал, но не навязывал, за что Кира была ему благодарна.

— К тому ж, кого бояться-то? Своих дедушек и бабушек? Хранителей рода? Не смешно ли. Вот после…

— После — это с приходом этой их мировой религии?

Ворон качнул головой:

— Это лишь следствие. Я зову: приходом Страха. Страха — с большой буквы, а то по интонации не уловить.

— Страха перед смертью? — Кира попробовала удержать воспоминание о парке и незнакомце, но оно растворилось в темноте подступившего вечера и в разноцветье окон домов, обступающих их крышу.

Если смотреть отсюда, в каждом окне виделись уют и тепло, но ведь на самом деле их там могло и не быть.

Наверное, и со счастьем очень похоже обстояло дело: чужое и на расстоянии всегда казалось больше, ярче. Мираж — ничего более. Стоит войти в квартиру, и сразу поймешь, насколько же окна обманчивы. Кира спускаться не собиралась, ей и на крыше было хорошо, особенно сейчас.

— Страх перед жизнью, — сказал Ворон. — Не существует ничего гаже.

Именно он побуждает жить, как все, или хотя бы не хуже, опасаться чужого мнения и неодобрения, стараться не выделяться и ничего не решать, плыть по течению, раствориться в толпе, выцвести и внешне, и изнутри, со временем став тенью некогда жившего человека. Или, наоборот, стремиться к успеху, как его понимают твари — к деньгам и власти, — идти по головам, считая окружающих грязью, диктовать свою волю тем, кто слаб. Такие перерождаются в нечисть.