Акварель живыми цветами

Они свернули за угол и сделали несколько шагов по коридору, в конце которого была еще одна старинная резная дверь, а рядом на стене висел еще один высокий, ростовой портрет женщины.

Инга замерла, как громом пораженная. Бенедикт, по инерции, сделал еще несколько шагов и с удивлением оглянулся.

– Этот портрет кисти Де Ласло. Чтобы написать его, Филипп приезжал сюда уже после войны.

Это была она. Хотя цвет волос был немного другим, темнее. И в глазах словно спряталась тревога, совсем несвойственная той, что явилась ей однажды в магии отражения.

Или она была именно такой? И цвет платья, этот глубокий бирюзовый с разными оттенками зеленого и салатового, этот свободный крой, они были непривычны. Красный, был бы здесь уместнее, ей так казалось.

"Но ему нравился зеленый. Он так любил, когда я была в зеленом. Или в голубом, что совсем нелепо. Но зато он дарил мне изумруды. Жаль, что я не могла взамен пожертвовать тем, что ему было нужно". Голос звучал так реально, так знакомо. Она даже хотела ответить, сказать, что она тоже любит этот цвет, что ей нравится чувствовать, как он словно помогает ей в ее необыкновенном творчестве.

"Не надо. Я знаю. Это так хорошо. Но не забывай, ты – огонь. Он этого не знает".

– Как… Как ее зовут?

Бенедикт смотрел своими необыкновенными глазами так пытливо, словно пытался прочитать мысли, которые метались в панике у нее в голове. Инга опомнилась и постаралась взять себя в руки. Хотя бы немного.

– Вернее, как ее звали? Этот художник, Де Ласло, он, кажется, жил в Лондоне сто лет тому назад.

Бенедикт немного помолчал, а затем его взгляд смягчился, и он потянул ее к портрету.

– Он приезжал сюда, кажется, в двадцать первом году. Александра жила здесь в это время.

– А она, кто она была? Ваша родственница?

Бенедикт отвернулся. Некоторое время они оба молча рассматривали портрет женщины, которая, кажется, старалась избегать взгляда хозяина дома и смотрела куда-то поверх их голов.

– Она была русская. Кажется, русская. Во всяком случае, из России. Она… жила здесь.

Несколько лет.

Голос мужчины слегка дрожал. Совсем немного, но она поняла, что этот разговор разбудил в нем какие-то воспоминания, тайну, которая не дает ему покоя.

И вновь она опять услышала, нет на этот раз не слова, а еле слышный вздох. Хотя услышала, наверное, было неправильно. Почувствовала, ощутила где-то в самом дальнем уголке сознания. Печальный вздох. И паузу, словно та женщина хотела что-то сказать, но не решилась, оставила непроизнесенные слова себе.