Акварель живыми цветами

– Как мы можем попасть туда?

Она с удивлением заметила, что хозяин дома совершенно спокойно рассматривает ее, так, как будто ему было очень интересно, какое впечатление произвело на нее все это природное великолепие вокруг. А может быть даже не так. Бенедикта интересовали ее эмоции, чувства, возникшие именно сейчас, в этот момент. Его взгляд это только подчеркивал, он, кажется, наслаждался этими эмоциями.

– Туда? Просто сейчас спустимся. Там внизу варят прекрасное пиво. И вообще…

Он вновь взял ее под руку.

Теперь это уже казалось ей само собой разумеющимся, и даже приятным.

И как она могла не заметить, что проход в этот цветной мир начинался всего в двух шагах от них? Необыкновенная площадка в ограждении таких же белых деревьев, и дальше ступени, ступени, ступени вниз.

Сколько этих ступеней? Тысяча? Белая лестница с перилами словно изо льда. А ступени будто бы вырублены прямо в теле горы. Она не видела ни стыков, ни граней, лестница словно стекала вниз, застывая по пути голубыми и белыми льдинами.

Инга неуверенно оглянулась на своего спутника.

– Неужели здесь можно сойти вниз? Я бы, наверно, не рискнула. Этот путь, он слишком опасный. Этот путь вниз, он... скользкий.

Бенедикт взглянул на необычные, сверкающие на солнце ступени.

– Наверно, да. Это путь не для всех, но если вы позволите…

Совершенно неожиданно он сделал еще шаг к ней.

– Я позволю. Вам.

Что это за слова? Откуда они взялись? Инга закрыла глаза. Зажмурилась и почувствовала уверенную, но такую нежную силу рук Бенедикта.

Кажется, это становится нормой – позволять носить себя на руках. Ветер вокруг внезапно засвистел и ударил в лицо, впился тысячами иголок. Оставалось только спрятать лицо где-нибудь от этого порыва холода. Девушка обхватила его за шею машинально, неосознанно, и прижалась к груди совершенно неожиданно для себя. Они как будто взлетели, воспарили, не на крыльях, но она не пыталась открыть глаза и хотя бы чуть-чуть посмотреть, что происходит. Чувство легкости не позволяло. Ощущение полета, кажется, она читала об этом или видела в кино.

Это было невозможно, но, кажется, ведьмы летают. Инга редко вспоминала, кто она, это воспоминание было в глубине, там, где оно могло притаиться под незаметной, ровной поверхностью. Поверхностью замерших чувств, страха, который не исчез, а просто притаился и мог выплеснуться наружу взрывом огня. От прикосновения, от намека на прикосновение.

Они летели или падали? Нет, скорее парили.