Акварель живыми цветами

Но теперь это было неважно. Они могли бы пойти, куда захотели. Если бы им это было нужно.

Секретарь Бенедикта стоял прямо перед ней, прикусив побелевшую губу.

– Я сам решу. Я теперь сам по себе.

Инга вдруг поняла. Она помогла им всем вчера. Порвала связи. Надежды не осталось. Эти глаза. Конечно, их она тоже видела.

– Эберт…

– Мой отец. Да.

Огонь рвался из нее. Он был везде и нигде. Но, может быть, он поймет. Они не оставили ей выбора.

– Я не хотела...

– Не важно, – это был приговор.

И все же. Она ощущала сердцебиение.

Через раз. Их сердцебиение. И холод. Вокруг стало холоднее. Значительно холоднее. Инга выпустила из рук картину и дневник.

– Подожди. Пожалуйста.

Слезинки застыли. Неужели в нем только холод? Столько холода. Нет, же. В нем есть другое. Все не правы.

Озябшими пальцами она открыла коробочку и достала амулет.

– Вот. Вам всем нужно было это. Я знаю.

На холоде металл цветка должен был сразу заледенеть. Но она чувствовала только тепло. Теперь она могла позволить себе взглянуть в глаза Бенедикту.

Он стоял совсем рядом, рядом с заледеневшей статуей человека с пистолетом в руках.

Огонь в ней бушевал все сильнее. Мир вокруг по-прежнему оставался черно-белым, но она ощущала и другие цвета.

– Это она тебе сказала.

Бахман взял амулет из застывших пальцев и надел ей на шею. Это было так просто, и она машинально склонила голову. Руки мага коснулись шеи, и эти прикосновения заставили ее вздрогнуть. Тепло, исходящее из сердца. Она чувствовала его.

Бахман хотел убрать пряди волос, попавшие под цепочку, но это было бы для нее уже слишком.

Пламя наконец нашло выход и вырвалось наружу. Мужчина отшатнулся, но недостаточно быстро. Языки пламени лизнули руку, на секунду обвили ее. В его глазах что-то промелькнуло, что-то неуловимое.

Огонь постарался найти себе другую жертву и с радостью набросился на холст, лежащий прямо у его ног. Портрет почернел, и через секунду уже невозможно было различить остававшиеся на нем бессмысленные разводы акварели.

– Она любила тебя.

– Нет!

– Она любила тебя. Может быть, любит.

– Не важно. Не уходи.

Инга подняла дневник и отряхнула снег с обложки.

Все это время он не отрывал от нее своего взгляда. С этими сверкающими магическими искрами. Бахман не закрывал глаза, когда целовался.

Забор за спиной чернел в пламени ее огня, снег продолжал падать, оставляя в его волосах белые дорожки. Сейчас они были ему ни к чему, и Инга протянула руку и смахнула снег.