Хранители

– Стас! Что это было?

Словно через слой ваты я услышал голос и почувствовал, что сижу на том же самом месте в коридоре больницы, а Женя тормошит за руку.

– Что это было, Стас! Эта вспышка. Что с тобой?

– Ничего, Женечка. Все хорошо, все будет хорошо. Не волнуйся!

Мимо нас в палату явно взволнованный прошагал, почти пробежал знакомый врач.

“Глаза у тебя красивые, девушка… Раньше не замечал…. Что же я наделал? Что должен, то и наделал”.

– Сестра, ему плохо! – Женин голос доносился как-то издалека.

С усилием поднял руки к вискам.

Как-то странно. Голова кружится. Слишком много сил потратил. Шеф не одобрит. Но ничего, это сейчас пройдет. Сейчас пройдет. Кто-то идет. Шаги по коридору.

– Стас, как она? Все хорошо?

Ну, вот, Игорь приехал. Ну, теперь-то все будет как надо.

Приятель стоял, слегка нахмурившись, и внимательно смотрел сверху вниз, а я устало привалился к спинке стула.

– Нормально все. Сейчас нормально. Она там, в палате.

– А у тебя?

Этот вопрос даже немного рассмешил, и тяжесть спала, освободила грудь.

Глубокий вздох, раз, другой.

– Ну, как у меня может быть? Иди, давай.

Я мягко, по одному разжал маленькие теплые пальчики, судорожно сжимающие ладонь. “Вот еще не хватало”.

Игорь только мельком взглянул на погасший камень. Глаза сузились, и мужчина, развернувшись, распахнул дверь в палату.

Минуты убегали, а мы все сидели. Наконец, я поднял голову и встретился взглядом с испуганными зелеными глазами. Как там у нас на лекции читали? Давай же, ты знаешь все. “Общей чертой, которой обладают люди с зелеными глазами, можно назвать глубокую ранимость и мнительность.

Внешне они кажутся спокойными и сдержанными, но на самом деле внутри них находится настоящий ураган чувств и эмоций”.

И еще зеленый – цвет жизни. Кажется, в битве за жизнь я победил.

– Зайдем в палату? Наверно, уже можно.

Женя молчала. Глаза, огромные глаза за стеклами очков, может быть, она пыталась загипнотизировать меня? Что же, наверно, это даже было бы неплохо. Сбежать от растерянности в мир иллюзии.

Мягкие пальчики вновь сомкнулись у меня на руке, и вставать не хотелось. Что я мог услышать там, в палате? Слова благодарности?

– Идем.

Девушка потянула за собой. Ей хочется знать. Пожалуй, мне тоже. У Илоны глаза серые. Чему там их еще учили? О, Боже!

В палате было пусто. Ну, почти. Примятая постель на койке, казалось, еще хранила очертания ее тела.

Врач у окна уцепился руками за подоконник и заслонял пустоту комнаты от слабых лучей заходящего солнца.