Выжья Сечь II. Месть ведьмы.

Поймав взгляд Кали, он игриво подмигнул, но тоже молча. Никто не смел говорить вперед Короля, вот-вот должного изречь свою волю.

      - Трудно... - спустя очень долгое время произнес чудовищный голос. Удары сердца владыки нечисти стали как будто глуше. - Трудно решить, и трудно не решать... Сущность обидчицы твоей покорежена от боли, но в ее боли нет твоей вины... Не должно было карать тебя за проступок другого... Заклятию, наложенному без вины, должно быть сняту.

      Как ни сдержан был Казимир, он не смог удержаться от улыбки.

Однако на лице Кали лежала тень еще большей тревоги, нежели ранее.

      - Дозволь мне сказать, Повелитель! - не выдержал кнакер, тряся бородой. - Этот человек для нас, твоих подданных, опаснее, противнее и злее любого предавшего свою суть мракоборца-истребителя! За три года, что Сечь попала в его владение, от его руки погибло больше из наших, чем успело передохнуть от дряхлости за две с небольшим сотни лет.

Жизни не дает! Травит, эдакая дрянь, режет, колет, жгет, убивает, истязает по-страшному! На руках его кровь, да и весь он кровавый! Отдай его нам, Повелитель! Вот справедливо-то что будет!

      - Отдай! - неожиданно поддержал козлоногий, немыслимым образом оказавшийся неподалек от Кали. - Трех лесовиков пережег, из родни моей дальней! Вся Сечь от него стонет! Присуди, владыка, Залы Боли. Пусть трижды там за каждую отнятую жизнь подохет!

      Толпа нечисти поддержала своих предводителей одобрительным визгом и воем.

Со всех сторон Казимиру раздавались обвинительные выкрики тех, кто мог говорить. Комес молчал под градом обвинений. Они были если не справедливы, то правдивы.

      Рука Кали лежала в его руке.

      - Говори, человек, - грянул голос, мгновенно заставивший умолкнуть разошедшихся обвинителей. - Что есть у тебя сказать на это?

      Комес почувствовал, как вздрогнула Каля.

      - Я защищал моих крестьян, - угрюмо ответил он, сжимая девичью руку. - Твои подданные часто нападают на них, либо наносят урон их стадам. Не успел я принять наследство, мой замок превратился в место истинного паломничества. Из каждой деревни, что выстроена оголенным боком к Сечи, каждый день являлось по солтысу либо по цельному отряду просителей. Все как один просили защиты от твоих тварей, Король.